Урд почувствовал, что разгорячился.
— Мы оказались перед угрозой, которая может определить нашу судьбу. Судьбу всей Маннфаллы, а не только нас, сидящих за этим столом. Слепые вернулись. И одновременно многие жители Равнхова не допускают молодёжь до Ритуала. Это открытая провокация! Объявление войны! Или об этом мы тоже не говорим?
Казалось, Эйр нечем дышать. Она оцепенела. Ворононосица растерянно смотрела на кресло Илюме. Урду захотелось улыбнуться, но он сдержался. Это только начало.
Эйр ещё раз попросила всех успокоиться. Зал Совета бурлил. Старые распри и страхи всплыли на поверхность. Урд хорошо разыграл свои карты. Он получил неожиданную поддержку от Якиннина, который поднял вопрос об освобождении Равнхова от долгов.
Урд знал это дело. Очень давно война против слепых обошлась всем довольно дорого, но особенно сильно пострадал Равнхов. Целые деревни пришлось отстраивать заново. Жители страдали от болезней и нехватки воды и продовольствия. Богатая Маннфалла подоспела на выручку, но чуть позже озвучила условия оказания помощи: Равнхов отдаст свою власть над небом — поделится воронами и знаниями, которые передавались из поколения в поколение, сколько помнили имлинги. Такое требование тяжело принять государству, где готовили лучших воронов в мире. А вдобавок их оскорбили: Равнхов должен был похоронить своих богов и передать себя под власть Всевидящего.
Равнхов отказался. Но деньги уже были выплачены, и Маннфалла могла выдвигать любые условия, что она неоднократно делала. Пятнадцать поколений жителей Равнхова расплачивались с Маннфаллой, и лишь в 928 году Всевидящего Равнхов смог отпраздновать освобождение от долга. Следующие семьдесят лет он потратил с пользой. Сегодня в Равнхове наблюдалось изобилие воронов, камня и стали. Государство стало сильным и могущественным. И этот факт мог сейчас помочь Урду.
Никто из присутствовавших в зале не сомневался в том, что Равнхов представляет угрозу для Маннфаллы. Не из-за военной мощи, а из-за независимости. Шрам на единовластии Совета. Угроза для всего, что существовало сейчас и испокон веков.
— Равнхов никогда не решится противиться Маннфалле, — медленно сказал старый Таид.
— Они противятся нам каждый день! — ответил Урд. — Они не пускают молодёжь на Ритуал. И это несмотря на появление слепых! Как вы считаете, почему они так поступают? Они заодно! Слепые должны помочь Равнхову захватить власть!
Урд был доволен собой. Произнесённые вслух слова казались более убедительными, чем те, что он произносил в мыслях.
— Чушь собачья! — Нолдхе отставила бокал с вином и расстроенно откинулась на спинку кресла. — Чушь собачья от начала до конца. Этот Совет обсуждал Равнхов на протяжении жизни нескольких поколений. Неужели мы сложим головы в войне, разгоревшейся из-за высокомерия? Мы лучше. Мы — Эйсвальдр.
Урд вновь взял слово, чтобы её речи не успели найти отклика в сердцах остальных.
— Сегодня мы — Эйсвальдр. Завтра Равнхов проведёт переговоры со своими союзниками, и к следующей луне нас уже не будет.
— Какими союзниками? — Даркдаггар отложил перо и потёр костяшки пальцев, ожидая ответа Урда. Урд нацепил на себя маску удивления:
— Знатные семьи севера. Из надёжных источников мне стало известно, что они направляются в Равнхов. Эту информацию несложно добыть. Я отказываюсь верить, что Совету до сих пор об этом неизвестно.
Он наслаждался, глядя, как на их лицах появляется беспокойство. Этот слух дошёл до него сложным путём, знакомый рассказал своему знакомому об одном жалком письме — о приглашении из Равнхова, которое было отвергнуто, но в сложившейся ситуации этого было вполне достаточно.
— Разве не по этой причине вы лишили жизни ярла Скодда? — добавил он. Всего лишь предположение, но он уверенно использовал его. Его правота подтверждалась наступившей после этих слов тишиной.
— Они тысячу лет над нами издевались! — произнесла Сигра. — Я говорю, надо…
— Послать Колкагг? — перебила её Нолдхе. — Решение любых проблем? Поубивать всех?
Урд склонился к столу.
— Я так понимаю, что наши… действия… не увенчались успехом? — он бросил эту фразу на стол с той осторожностью, на которую был способен. Он не стал произносить имя Илюме, а предоставил Совету право вспомнить, чьи попытки провалились.