Урд бросил взгляд на рисунок, который привлёк всеобщее внимание. На нём был изображён зал, где они находились. Зал Совета. Вокруг стола сидели двенадцать воинов. Позади них парил Ворон. Всевидящий. Больше в зале не было ничего. Лица были размытыми, черты воинов — почти неразличимыми. Но этого и не требовалось. Все, сидевшие за столом, впитали это с молоком матери. Изображения двенадцати воинов, составивших Совет после освобождения мира от слепых. Двенадцать воинов. Двенадцать семей. Их потомки до сего дня заседают в этом зале. Но они носят мантии, не мечи.
— Я и сегодня вижу в этом зале воинов, — продолжал Урд. Он покорил их, и он это знал, чувствовал всеми фибрами своей души. — Я вижу воинов. Но они потеряли свои мечи и утонули в бархате и золоте. Они сыты и довольны. В зале, который однажды был совсем пуст. В зале, который когда-то был оплотом идеи, а не благополучия. Пока мы купаемся в роскоши и лени, Равнхов может уничтожить последние остатки идеи. Когда я вижу этот рисунок, мне хочется плакать. Плакать! Потому что мне придётся рассказывать моим детям, что я сидел за этим столом, когда мы пали.
Урд снова опустился в кресло. Он склонил голову и упёрся лбом в ладонь, но незаметно поглядывал по сторонам, чтобы узнать, что творится за столом. Эйр сидела с закрытыми глазами, лицо её стало неузнаваемым от отчаяния, но Урд сомневался, что оно было вызвано его словами. Скорее пониманием того, что он одержал победу.
Ярладин Ан-Сарин смотрел прямо перед собой. Его лоб прорезала морщинка беспокойства. Слова проникли ему в душу. Глаза Сигры Клейв блестели, но, к его удивлению, от этого она выглядела ещё более мужиковатой. Урд знал, что она всё время следила за его речью и была с ним согласна. Нолдхе Саурпассарид прикрыла ладонью рот. Речи Урда тронули её, но она по-прежнему возражала против нападения. Только Гарм Даркдаггар смотрел на Урда. Он криво улыбался, как будто поздравлял его. Урд кивнул ему в ответ. Гарм — это ресурс, не стоит об этом забывать. И именно Гарм заговорил первым, поскольку сегодня был писцом. Он перешёл прямо к голосованию.
— Поднимите правую руку те, кто…
— Стойте! — Эйр подняла обе руки над головой. Ладони она выставила вперёд, как будто пыталась остановить надвигающуюся на неё стену. — Никто не может голосовать ни за, ни против войны, пока не вернётся Илюме.
Урд закрыл глаза. Вот этого он и боялся. У него оставалась всего одна возможность. Если он ею не воспользуется, то после возвращения Илюме всё рассыплется на части. Полный состав Совета мог наделить Ворононосицу двумя голосами, и он попадёт в ловушку.
— Илюме только что убедилась, как незначительно можно продвинуться, ведя переговоры с Равнховом. Я уверен, что она поддержит решение Совета, каким бы оно ни было. Но если Совет испытывает неуверенность, есть другой выход.
Урд вздохнул. Он поставил на карту всё. Если и этот план не сработает, он всё потеряет. Но ему не пришлось доводить дело до конца, потому что вмешалась Сигра Клейв.
— Слухи о слепых — более чем достаточная причина для того, чтобы отправить войска на север. Мы не обязаны объявлять войну Равнхову. Мы объявим войну слепым!
Гарм Даркдаггар поддержал её.
— У нас есть оружие сильнее сотни тысяч мужей. У нас есть Колкагги. Пусть они убьют Эйрика из Равнхова, пока мир спит, и эта война закончится, не успев начаться.
Урд кивнул и указал рукой на Гарма, чтобы подчеркнуть мудрость его слов. Но для того чтобы добиться решения, ему надо действовать быстро.
— Поднимем руки за предложение Сигры и Гарма или у этого Совета нет власти без Илюме?
Эйр уставилась на него со сталью во взоре. Он выдержал её взгляд. Это больше не имело значения, потому что он победил. Когда Колкагги лишат жизни Эйрика, путь будет свободен. И даже если они потерпят неудачу, любое движение на север будет воспринято Равнховом как объявление войны. Особенно после покушения.
Гарм попросил всех поднять руки за предложение. Урд насчитал пять рук. Шесть, вместе с ним. Ему было трудно сдержать улыбку. Он победил. Илюме придёт в ярость.
Отец обычно называл его слабаком. Его-то! Урда Ванфаринна. Видел бы он его сейчас. Видел бы он, чего Урд достиг своею властью. За одно-единственное заседание Урд свершил больше, чем отец за всю жизнь.