Никто ни в чём полностью не соглашался друг с другом.
Гринн, нервный весельчак из Арфабю, утверждал, что всем остальным намного легче, чем ему. Арфабю располагается прямо посреди гор и знаменует собой границу между Средним Имом и северным Норрварье, поэтому он поддерживает постоянный контакт с Маннфаллой.
Хирка слышала по его голосу, что он совершенно не собирается злить Совет, и в то же время он прочно связан с Равнховом и остальными северянами. Ранд из Ульвхейма фыркнул что-то по поводу верховной власти Маннфаллы и о том, как её трусость и жадность мешают торговле. Он стыдился того дня, когда его родители склонили головы и вступили в союз с Маннфаллой. Кто-то сказал, что подобные высказывания принесут ему смертный приговор, на что он ответил:
— Мы на протяжении нескольких поколений приговорены к смерти.
Несмотря на разногласия между самыми могущественными мужчинами и женщинами северных государств, одно было точно: Хирка поступала несправедливо по отношению к ним.
До сих пор они не упоминали о ней. Разговор между Эйриком и Рамойей казался старым сном. Под этой крышей они собрались, чтобы обсудить вещи, не предназначенные для её ушей. Пугающие вещи. Но ни одна из них не имела отношения к ней.
Хирка услышала шум из-за трубы. Куро? Она не думала, что ворон сможет обнаружить её здесь. Очень похоже на него — в кои-то веки составить ей компанию в тот момент, когда она пытается спрятаться. Как сказать по-вороньи «исчезни»?
Она осторожно вытянулась вперёд и остолбенела. Хирка была не одна. На краю крыши спиной к ней сидел имлинг. Хирка почувствовала, как тело её превращается в лёд. Что это за создание? Призрак? Он был чёрным с головы до пят. Хирка не видела ни кожи, ни волос. Даже хвост его был чёрным. Мужчина? Облачённый в чёрное мужчина?
В руках он держал что-то, похожее на нож, но тот тоже был чёрным. Всё чёрное. Казалось, ночь внезапно решила заползти на эту крышу. Хирка прижалась к трубе. Как он забрался наверх? Без единого звука?
Хирка сообразила, что он до сих пор её не видел. Он кошкой крался к коньку крыши. Беззвучный и невозможный танец. Наверное, она спит и видит кошмар. Скоро она проснётся.
Она услышала, как открылась дверь и на улицу вышли имлинги. Где-то там, под застывшим страхом, пробудились её инстинкты. Она поняла, что сейчас случится. Эйрик и двое его спутников показались на тропинке. Чёрный силуэт замахнулся. Хирка не задумывалась. Её охватила паника. Она вскочила. Чёрный разогнул руку в броске. Нож засвистел в воздухе. Хирка заорала изо всех сил:
— ЭЙРИК!
Чёрный оглянулся. Оказывается, у него имелись глаза. Эйрик повернулся на тропинке под ними. Нож вошёл ему в грудь. Начался полный хаос. Имлинги забегали, указывая на крышу. Хирка смотрела прямо в глаза чёрному. Прошла вечность. Внизу раздались крики. Но всё, что она видела, — это глаза.
Я умру.
Наверное, она моргнула, потому что ужасного создания перед ней больше не было. Тень мелькнула на краю поля зрения, Хирка обернулась и увидела, как чёрный силуэт прыгает с крыши на скалу.
Он умрёт! И в следующий миг: Эйрик!
Крики снизу слились в одно-единственное ужасное слово:
— КОЛКАГГА!
Хирка попыталась сделать несколько шагов, но ноги её не слушались. Она споткнулась и упала. Тело её покатилось по торфяной крыше, и она поняла, что свалится. Она попыталась нащупать что-нибудь и ухватиться, но ей это не удалось. И вот под ней уже ничего нет. Она летела вниз. Тело грохнулось о землю с жутким звуком. Боль в груди. Перелом?
Кто-то коснулся её.
Колкагга!
Она яростно замахала руками и ногами, но её прижали к земле. Боль пронзила всё тело. Она попыталась закричать, но не смогла выдавить.
— Дыши! — прозвучал голос Ранда Варгсона. Она послушалась. Сделав пару вдохов, она попробовала заговорить. Ей не сразу это удалось. Она смотрела на сына хёвдинга из Ульвхейма. Его глаз пересекал шрам. У него была длинная борода и короткие растрёпанные волосы.
— Ты такой, как я себе представляла, — сказала Хирка. Черты его лица расплылись. Она больше не могла держать глаза открытыми.
Гнев Илюме
Горло Урда горело под воротником. Пот струился по груди. Прозвучало его имя. Очень скоро это станет невыносимым. Надо выбираться отсюда. Немедленно.
Но Илюме было не остановить. Не успела старая перечница въехать в городские ворота, как уже созвала семьи. И они пришли! Явились по приказу, как послушные вороны. Совет сидел здесь и глотал гнев Илюме по поводу решений, которые были приняты в её отсутствие. Они потупили взгляды, парализованные, похожие на пустые оболочки. Смешно.