И не забирать жизни сильных соперников только потому, что они сильные.
Ример отогнал от себя эту мысль. Хирка спасла жизнь Эйрику из Равнхова. Мужчине, которого Всевидящий назначил врагом всего хорошего и смерти которого желал. Во что она впуталась? Ример проследил взглядом за четырьмя одетыми в чёрное воинами, которые несли Лаунхуга. Они беззвучно исчезли в направлении лагеря. Ример стоял и смотрел на пустой подвесной мост. Ворота из гор.
Ты должна выжить, Хирка!
Уговор
Ноги Хирки отяжелели. Предстоящий разговор удерживал её в вертикальном положении, но она пробиралась по двору, как если бы он был болотной трясиной.
Говорили, Эйрик балансировал между жизнью и смертью. Никто не знал, по какому пути он пойдёт. Всё зависело от того, желала ли Шлокна принять его. Никакой справедливости во всём этом не было. Почему тень набросилась на Эйрика, но пощадила её? Потому ли, что Равнхов приютил её? Выжила бы она, если бы убийство Эрика состоялось?
После падения она стала вздрагивать от совершенно разных звуков. От стука клюва Куро по окну. От скрипа ворот. От шагов Уннгонны в коридоре. Она совершенно напрасно боялась звуков, они были безопасны. Колкагги не издают шума. Опасность крылась в тишине.
Если они собираются убить меня, пусть убьют сейчас.
Но чёрные тени не появились и не освободили её от предстоящей встречи. Она должна поговорить с Эйриком. Сначала признания. Потом благодарность и прощание. Отец научил её, что ничего в этом мире не даётся бесплатно. Имлинги будут брать до тех пор, пока есть что брать, если сглупить и позволить им делать это. Но Равнхов принял её с распростёртыми объятьями, и всё, чем она отплатила им, — это смерть. Она не может оставаться здесь.
Уннгонна хотела заставить её лежать в постели, и боли в груди соглашались с ней, но Хирка и так провалялась целые сутки после падения. Хватит. Ей приносили еду и уносили обратно нетронутой. Она делала вид, что спит, чтобы ничего никому не говорить. А что она могла сказать? Что ей жаль, что она подслушивала собрание власть имущих? Что она не хотела стоить жизни Эйрику и ей жаль, что она та, кто она есть?
Гниль, которая привела Колкагг в Равнхов.
Небо посерело, скоро начнётся ураган. На крыше высокого зала на ветру развевался флаг. Раньше она его не видела. Наверное, его вывесили сегодня днём. Блёклое синее полотнище с тремя золотыми коронами. Казалось, он пережил несколько поколений. Что там говорил Тейн?
Ты думаешь, короли проснулись в один прекрасный день и решили исчезнуть?
Хирка остановилась перед домом Эйрика. Он располагался недалеко от высокого зала и был отделён от него поперечным флигелем. Она заставила себя постучать. Дверь распахнула девочка, которую она видела раньше, но имени её Хирка не знала. А вот девочке её имя было известно.
— Хирка. Мы так испугались. Хорошо, что ты встала, — она жестом пригласила Хирку войти. В гостиной собралась группа имлингов.
— Сегодня ночью никто не спал, — объяснила девочка. — Ждём, когда закончится лихорадка.
— Я могу поговорить с ним? — спросила Хирка.
— Ты можешь увидеть его. Он не слишком много говорит, — девочка вела её вверх по лестнице, старой, но не скрипучей. — Ты ела? Внизу есть мясной суп, — добавила служанка.
Хирка помотала головой:
— Спасибо, я не…
— Вот, — девочка остановилась перед тёмной деревянной дверью, украшенной железными заклёпками. Уннгонна вышла из неё, позвякивая ключами на поясе. Она отодвинулась в сторону, чтобы пропустить Хирку к Эйрику.
— Дай ему поспать, — велела она, а потом они оставили её одну в полумраке с умирающим великаном на ложе.
Эйрик похрапывал, на него падал свет из узкого окна. На оконном витраже виднелся синий щит с тремя коронами. Оттенки синего варьировались, как будто поколения имлингов меняли кусочки стекла в окне, но не могли точно подобрать цвет. Над ложем висел вырезанный из дерева двуглавый ворон. Он расправил свои крылья над узором из переплетённых сказочных зверей. Тщательно вырезанные детали казались неуместными на каменной стене. Пересекавшиеся под потолком балки походили на погребальную лодку.
Хирка уселась на стул у ложа. Эйрик был красным и потным. Одеяло приклеилось к его животу. Кто-то наложил повязку наискосок через его волосатую грудь и одно плечо. Нож прошёл над сердцем между рёбрами. Рана плохо пахла, очень плохо.