Внезапно в комнате наступила тишина. Эйрик перестал храпеть. Хирка склонилась над ложем и испуганно посмотрела на него.
Во имя Всевидящего, не умирай!
Веко поднялось, и на неё уставился круглый глаз. Хирка откинулась обратно на стул.
— Она ушла? — голос Эйрика был необычно тихим. Хирка огляделась по сторонам, но кроме неё в комнате никого не было.
— Кто?
— Уннгонна. — Он попробовал приподняться на локте, но оставил попытку, зарычав от боли. Повязка из белой стала жёлто-зелёной. Хирка сжала челюсти. Он лежал, но продолжал говорить, тяжело дыша. — Она хочет меня убить! Моет и меняет повязку и не даёт несчастному пить!
Он в надежде уставился на пивную кружку на столе у очага. Хирка поднялась и наполнила кружку стоявшим на столе пивом. Он выпил всё до дна, уронил кружку на одеяло и испустил вздох удовольствия. Хирка заново наполнила кружку и опустилась на стул. В хорошем пиве много питательных веществ, и оно ослабит его боль. Но не её. Она беспокойно ёрзала на стуле. Стул был неудобным. Потом Хирка раскрыла рот, чтобы начать рассказ, но Эйрик опередил её:
— Слышал, его не поймали.
Она покачала головой:
— Нет. Он исчез за выступом скалы.
— Что поделать. Он же Колкагга.
Хирка кивнула. Она начала понимать, что это означает.
— Эйрик… — Хирка сглотнула. — Мне здесь было хорошо.
Она собиралась сказать совсем не это, но смогла сказать только так. Эйрик хохотнул, но остановился и схватился за грудь.
— Конечно, — он говорил безо всякого высокомерия. — Ты же в Равнхове.
Хирка начала понимать, что это означает. Но она больше не могла ходить вокруг да около.
— Эйрик, я поступила с вами несправедливо! Я подслушивала собрание! Мне было нечего там делать, но… — она продолжала, пока у неё не кончилось мужество. — Я не та, кто ты думаешь. И по моей вине сюда явились Колкагги. По моей вине ты… ты лежишь здесь.
Последние слова были просто хриплым шёпотом.
Эйрик вытянул руку в её сторону, так что кружка ткнулась в её колено. Он снова посмотрел на пиво. Хирка наполнила кружку в третий раз, подала ему и села, чтобы продолжить свою речь.
— Чушь собачья! Вздор от начала до конца, — прогрохотал великан над кружкой пива. Его голос обрёл частицу прежней силы. — Ты спасла мне жизнь, девочка! Колкагги не промахиваются. Если бы ты не закричала, нож вонзился бы мне в горло.
Ему приходилось делать паузы между словами.
— Они впервые послали Колкаггу. Это значит, они в отчаянии!
Он сделал ещё один глоток и тихо рассмеялся, так что пена налипла вокруг губ.
— Впервые?
Эйрик попытался повернуться к ней. Он ругался через сжатые зубы, и Хирка поднялась, чтобы ему помочь. Она схватила кружку и поставила её на пол. Он взял её за руку, и ей пришлось присесть на корточки у его ложа. Его седые взлохмаченные волосы прилипли к лицу, глаза сверкали. Хирка знала, что, если он хочет выжить, ему потребуется помощь.
— Тебе давали золотые колокольчики? — конечно, вопрос был глупым. Она полагала, что его приближённые сделали всё, что возможно. Эйрик фыркнул:
— Попробовали бы только! Послушай меня, девочка…
Хирка широко раскрыла глаза.
— Ты не принимаешь лекарства?
Эйрик подтащил её ближе. Она почувствовала, как запах пива смешивается с вонью от раны.
— Я знаю, в тебе есть Поток. Рамойя сказала, что есть! Она обещала мне, что есть.
Начался бред. Всё хуже, чем она боялась.
— Хирка, я знаю! Ты могла бы противостоять Маннфалле!
Она вздрогнула, когда он назвал её по имени. Значит, несмотря на бред, он понимает, с кем говорит. Она потянула руку к себе. Туман, в котором она жила, начал рассеиваться. Кусочки мозаики спешили сложиться. Смятение. А потом прозрение.
Слова Рамойи у статуи божества. Она сказала… Они думали… Они думали, что Хирка сбежала с Ритуала, потому что она — сильный слиятель, но хотела скрыть свои способности от Совета. Что она может сливаться с Потоком, как имлинги голубой крови! Что она была так сильна, что об этом говорили вороны. Как в сказках. Тепло покинуло её тело. А Эйрик… Он думал, она сможет помочь ему превратить Равнхов в крепость, не повинующуюся Маннфалле.
Хирка рассмеялась. У неё началась истерика. Они всё перевернули с ног на голову. Она до смерти боялась, что имлинги учуют в ней гниль. Поймут, что она слепа к земле. Что она вообще не способна сливаться с Потоком! А они думали, что она фантастический слиятель, оружие в войне, которая сделает Тейна королём.