– Да-а-а?! Ты хочешь, чтобы охрана чистила тебе сапоги? – не выдержал и Линандор.
– Десять золотых и мы договорились, – Гравор легко, по-мальчишечьи улыбнулся и кивнул. В глазах его что-то непотребное плясало веселье.
– Де-е-есять? – протянул уже я. – Не слишком ли жирно будет? Или вы все трое будете чистить мне сапоги? Третий будет для вас щетки ваксой мазать?
– Что-о-о?! – хором затянули компаньоны Гравора. – Позвольте я его убью прямо здесь. Ваше вы…
– Я согласен! Девять золотых, – резко оборвал кровожадные намерения друга лидер. – Сразу предупреждаю – сапоги чистить не буду. Даже для достоверности образа.
– А вина принесешь?
– Вина принесу. Так и быть. Напиток благородный – урона чести для наемника не будет.
– Ну хорошо! Договорились! Три золотых, и эта должность твоя.
– Восемь золотых и считай, что тебе будет прислуживать особа королевской крови.
– Тогда один золотой.
– Это почему же? – искренне удивился наемник.
– Все просто. Поскольку особа королевской крови не умеет самых простых вещей, а главное – вести себя как добропорядочный слуга, то мне придется потратиться, чтобы научить сию особу элементарным действия. Согласитесь, это справедливо.
– Но разве не приятно, что титулованная особа…
– Простите, – бесцеремонно перебил я Гравора. – Я не собираюсь переплачивать за брэнд.
– За что, простите? – Ой, кажется не поняли все трое. Это ж термин из галактического курса экономики.
– За торговую марку. Дескать, товары от «Поставщика Его Королевского Величества» стоят дороже точно такого же по качеству товара у другого торговца. В общем, ребята, я не бегаю за вами с предложением подработать. Нет желания – забудьте. Найду кого-нибудь другого. Желающих и за меньшие деньги найдется достаточно.
Не хотят, как хотят. Найму бездельника. Хай жирует на моих харчах, но этот беспредметный торг мне надоел. Особы, понимаешь, королевской крови.
– Ладно-ладно, – примирительно поднял руки Гравор. – Нельзя же без торга-то. Даже как-то неинтересно получается. Я согласен.
– Ва… э-э… Гравор, – с беспокойством произнес Линандор. – Давайте лучше я побуду в слугах.
– Нет, Лин. Мне даже интересно. И не отговаривай.
– Так, а где кучер, который мужик опытный и нас в лучшем виде довезет до столицы? – поскольку дело сделано я стал осматриваться разыскивая взглядом нашего нового директора по лошадям.
– Я здесь, ваша милость.
Ага. Мужичок с кнутом в сторонне и есть наш кучер. Так я и думал.
– И как же тебя звать-величать уважаемый.
– Ой, – чего-то испугался мужичок. – Эта. Звать меня Силка, а величать тово… не надо бы. Из простых мы.
– Ну, не надо и не будем. Давай, Силка. Бери в руки бразды правления и вперед к светлой цели.
– Эта… ваша милость… чего брать-то прикажете? Не понял я. И куды править? Вроде в столицу подряжались, – аж вспотел от непонимания нанятый драйвер экипажа на конной тяге.
– Садись, говорю, на облучок, бери вожжи и поехали. В столицу. Куды подряжались.
– А-а-а… эт мы мигом.
– Ну что ж, ребята, по коням?
– Как прикажете… – все трое синхронно усмехнулись, – хозяин. – Кивнули и неторопливо направились в сторону конюшни постоялого двора.
Баронесса, проводив карету с ничего не подозревающей жертвой, неторопливо поднялась на второй этаж и направилась в сторону хозяйских покоев. Возле двери стоял седой слуга. Тот самый, который все эти дни находился при больном госте. Он, молча, поклонился дэрини и открыл для нее дверь. Госпожа медленно вошла в гостиную. Слуга последовал за ней, аккуратно притворил створку и… задвинул массивный засов. Отрезав помещение от остального замка мужчина преобразился. Решительно и властно схватил баронессу за руку, заломил ее так, что заставил девушку сильно наклониться и почти волоком протащил ее к большому столу. Край столешницы больно ударил девушку в живот, заставив ее резко наклониться ниже. Если бы она не подстраховалась правой, свободной, рукой, вполне вероятно могла бы и лицо разбить о прочное полированной дерево. Слуга тем временем задрал подол ее платья вверх, запрокинув на голову и резким движением спустил вниз кружевные панталончики, обнажив аппетитную попку. Тихо зарычав, он шлепнул по округлостям ладонью, и тут же стал мять ягодицы. Затем просунул руку между ног и начал поглаживать уже там. Наконец, он освободил руку хозяйки, приспустил брюки, крепко сжал бедра девушки и резко вошел в ее лоно, заставив вскрикнуть от легкой боли и испуга. Дальше он начал двигаться, словно пытался вбить в тело жертвы всю свою ярость и ревность. А как еще назвать бедную баронессу, если со стороны соитие было похоже на жесткое насилие.