– Без документов задерживаем для выяснения личности, – лениво и равнодушно ответил невидимый пока страж. – Нет документов? Слазь и в арестантскую.
– Есть-есть бумажки-то есть. Как не быть. Взя-а-ал! А то, ить, говорили – бери мол, не то не пустют. Вот. Вот они. Я, стал быть, – Силка Подноженский. Везу, стал быть, барона в столицу.
С именами в Сорокаре было все точно также, как и у нас в Галсоро. Простолюдина кроме имени, данному папой с мамой, присваивали еще и некое уточнение по месту рождения или проживания. Поэтому Силка из Подножного имел полное имя Силка Подноженский. Я, к примеру, будучи простолюдином, именовался Никобаром Алорским. Алорскими были и мать с отцом и братья и сестры. Причем по имени графства нас звали, во-первых, потому, что мы были свободными, во-вторых, потому, что проживали непосредственно на землях самого графа. Зависимые крестьяне и горожане звались по названию поселения. Иногда, если имя было очень уж распространенное давали двойное уточнение по месту рождения отца или матери. Так и получалось, что нищий крестьянин мог иметь имя гораздо более звучное, чем знатный аристократ. Например, точно знаю одного Василория Чистопупко-Кривопрыщенского. Папа его был из деревни Чистые Пупки, а проживал его достойный потомок в селе Кривые Прыщи. Другое дело, требовалось такое извращение крайне редко. В основном, для обозников и кучеров. Простым крестьянам путешествовать с документами приходилось крайне редко. В пределах одного баронства или графства бумаги обычно не требовали.
– Дурень! Куда ты мне свои бумажонки пихаешь? – послышался раздраженный голос стража. – Не зна-а-аешь? Так я тебе наглядно покажу. Нет. Не покажу. Засуну. Когда почувствуешь, сразу поймешь куда. Вон туда топай к столу, где наш десятник сидит. Ему бумаги давай!
Дверца кареты открылась и на меня с подозрением уставилась румяная усатая физиономия. Шлем для физиономии был несколько маловат, торчал на самой макушке и делал лицо доблестного воина похожим на большую зрелую грушу с усами. Однако казалось, стоит стражу широко улыбнуться и лицо его станет совершенно похожим на яблоко с небольшой металлической пипкой наверху.
– Дэ-э-эр? – спросил страж. – Не изволите ли пройти для проверки документов?
Мне показалось или вопрос-предложение-требование прозвучали несколько издевательски?
– Изволю, – надменно ответил я, взял меч в одну руку, документы – в другую, и выпрыгнул из кареты.
Хамоватый страж даже не подумал опустить ступеньку. Но я не гордый. Окатил его фигуру презрением, повернулся к нему спиной и, задрав нос в зенит, прошествовал к столу.
Пункт проверки документов работал, как хорошо отлаженный механизм. На небольшом столике размещался металлический ящик, занимая в длину практически всю его поверхность. За столом сидел страж в чине сержанта и внимательно следил за показаниями индикаторов – красного и зеленого кристаллов. Неподалеку, грамотно прикрывая командира стояли три арбалетчика, держа в руках заряженные арбалеты, которые, впрочем, на людей они не наводили, но явно были готовы сделать это во мановение ока.
Кучер подошел первым, сжимая в руках бумажную трубочку. Сержант, нажав на левый бок ящика, выдвинул справа пенал и, молча, пальцем указал, куда следует класть документы. Кучер покорно положил свою ценную бумагу в пенал и замер перед столом. Сержант задвинул пенал внутрь ящика и положил с вою ладонь на круг активации. Через десяток секунд засветился зеленый кристалл. Проверяющий снова выдвинул пенал и жестом показал забрать проверенный документ. Кучер выхватил свою драгоценность из ящика и непрерывно кланяясь попятился в сторону кареты.
Следующими прошли проверку мои охранники, после чего и я удостоился внимания сержанта.
Признаться, были у меня опасения и мысленно я уже просчитал варианты развития событий. В частности, проработал план наиболее эффективного ухода. Правда, сделать это незаметно у меня вряд ли получилось бы. Сзади приближался обоз, спереди навстречу нам подъезжали конные путешественники. За мной они точно не погнались бы – невоенные однако – но сообщить о прорыве неустановленного лица вполне могли. И, уверен, обязательно сделали бы это при первой же возможности. Следовательно, мне опять пришлось бы бегать по лесам, скрываться, прятаться и драться-драться-драться…
К моему немалому облегчению, которое, очень надеюсь, никак не отразилось на лице, документы проверку… выдержали. Нам не пожелали доброго пути, не помахали платочком, вытирая на прощание с плохо выбритой щеки скупую мужскую слезу, и даже не улыбнулись (ага, светло и радостно). Равнодушно отмахнулись, дескать, поезжайте, не задерживайте, и больше не обращали внимания.