Время перевалило за полночь, на постоялом дворе наступила тишина и даже отголоски пьяных воплей поздних гостей из примыкающего к строению трактира почти не доносились в зал дежурного поста. Регистрация постояльцев и заселение для удобства клиентов происходили как в трактире, где путешественники могли поужинать, так и прямо в этом зале, скромно оборудованном стойкой, за которой в данный момент дремал дежурный, сын владельца постоялого двора и трактира, двумя столиками по бокам от входа и десятком стульев с той и другой стороны. Слева от стойки для оживления скудного пейзажа топорщилось листьями какое-то высокое растение в большой кадке.
За одним из столиков слева от входа компанию дежурному составляла молодая горничная. Девушка, не теряя даром времени, что-то вязала, ловко орудуя спицами, и время от времени с улыбкой поглядывала на парня за стойкой. И как же не улыбаться, когда сынок хозяин очень уж походил на… хомяка переростка. Такой весь толстенький, кругленький, щекастенький… так и хочется потискать. Кстати, парень совсем даже не возражал и сам без промедлений активно включался в процесс получения тактильных удовольствий.
Сообразно внешности молодой человек был умен, практичен и запаслив, как… хомяк. Однако, в жадности никто не смел его упрекнуть. Девушка, согревающая его постель, непременно обедала за одним столом с ним, а вкусно поесть он любил и знал в этом важном деле толк, в полной мере получала доступные развлечения, новые наряды и украшения.
Парень, не скупясь (в разумных пределах конечно же) покупал для нее вещи, пусть и не самые дорогие, но очень даже приличные.
Так что, несмотря на некоторое несоответствие его внешности образу идеального мужчины, который непременно должен быть рослым, широкоплечим, голубоглазым блондином, с мужественным лицом и кубиками пресса, немало находилось девушек, ставящих в своих жизненных планах и цвет глаз, и рост, и даже пресловутые кубики, на самое последнее место. Пусть у сына хозяина глаза не назовешь большими, в отличие от щек, пусть рост не дотягивает до высокого, а плечи далеко не косая сажень и даже, скорее, поуже бедер будут. Пусть нет пресса, как такового, и кубик на животе только один, да и тот – шарик. Пусть! Зато нрав добрый, характер ласковый, ум крепкий и расчетливый.
Порокам не подвержен, за исключением одного – вкусно поесть. Но таких «порочных» довольно много и среди них встречаются настолько продвинутые чревоугодники, что наш парень им и в подметки не годится.
Самое главное, есть у него очень даже большое достоинство (такое тоже есть, но вполне обычное без всяких «Ого-го!»).
Речь идет о… наследстве. Для девушки из, прямо скажем, бедной семьи стать со временем хозяйкой налаженного дела с очень неплохим доходом разве не лучше, чем уехать в даль светлую (читай, в неизвестность), на белом коне (то есть старой, седой, хромой и больной кляче) в объятиях благородного (по происхождению) принца (есть одна горная страна, где в каждом ауле по принцу, а то и по нескольку – на всех хватит)? При том, что шикарная шевелюра со временем превратиться в блестящую… лысину, глаза выцветут и потеряют блеск, щеки обвиснут и потеряют юношеский румянец, кубики оплывут и трансформируются в живот, а бывший белый конь упокоится на живодерне. В то время как постоялый двор и трактир при умелом хозяйствовании будут приносить все больший доход.
Мысли девушки, утащившие фантазию слишком высоко в небеса, были грубо прерваны.
Вз-зи-у! Словно истеричная дэрини, увидевшая компанию жирных тараканов, пирующих на ее любимом платье, взвизгнула цепь дверного противовеса.
Бум-м-м! Чугунным ядром хряснул об потолок сам противовес, в первый раз за долгую беспорочную службу совершивший подобный кульбит.
Бдам-м! Вслед за противовесом проверила стену на прочность дверная ручка.
Бдум-м! Встретил отрикошетившую дверь, к тому же ускоренную падающим с высоты ядром противовеса, кулак припозднившегося гостя.
Это ж какой силищей надо обладать, чтобы вот так, походя, преодолеть сопротивление тугого механизма, собранного из кучи железных рычагов, направляющих и противовесов, установленного хозяином как раз для таких клиентов, обожающих открывать двери с ноги. Кто ж им виноват, если при ударе о крепкую дверь из толстых дубовых плашек, стянутых стальными полосами, они вдруг ушибутся или даже сломают ногу? А нечего колотиться туда, где и так откроется… с помощью специально для того приставленного дюжего молодца! Ночью его заменяет портье. Не так уж много бывает припозднившихся постояльцев.