– Давай-давай рассказывай! Не тяни эльфа за уши.
– Так вот, самыми близкими его подругами были: Димликора вэ Селор и… Кироллини вэ Каприони.
– Ого! Дочери двух непримиримых врагов?! Сильно! И что же они говорят о нем? Уж тут-то ты должен был получить самое подробное описание.
– Ага! Получили. Конечно, – главтапок ехидно ухмыльнулся и стал пародировать одну из девушек: – «Рост? Н-ну-у… нормальный. Вес? Н-ну-у-у… нормальный. Как выглядит? Н-ну-у-у… великолепно! Особые приметы? Ах, его ни с кем не спутаешь! Глаза? Какие у него глаза? Необыкнове-е-енные! Так и светятся… любо-о-овью! Взгляд прямиком в душу теплым ветерком проника-а-ает. Ла-а-асковый. Не-е-ежный. Обнима-а-ающий. Завора-а-аживающий. Что еще могу о нем сказать? Голос у него ба-а-архатный, глубо-о-окий и такой… тако-о-ой… о-о-о… а-а-ах! чару-у-ющий, что хочется слушать и слушать и слушать бесконечно… А еще руки. О-о, прям волше-е-ебные! Коснется – и сердечко девичье так и та-а-ает льдинкой на жарком солнышке. Дарует бесконечность не-е-еги и блаже-е-енства. И хочется больше всего на свете, чтобы он не останавливался и продолжа-а-ал и продолжа-ал и продолжал…», – Толлибар сменил интонацию и серьезно, даже немного суховато, прокомментировал озвученные только что материалы дознания, – В общем, девичьи грёзы, политые мёдом и шоколадом, с гарниром из марципанов с сиропом. Я свел вместе протоколы допросов обеих девушек и получил вот такой результат. Для нас совершенно бесполезный. Голос и взгляд к приметам не добавишь. Можно конечно поискать светящиеся глаза, но сомневаюсь, что будет толк.
– Толик, это ты сейчас пошутил? – прищурился, словно прицелился, король.
– Да, Гроск. Пошутил, – снова кривовато улыбнулся главтапок. – Ты же видишь, девицы явным образом саботируют сотрудничество с нами в этом направлении. Не хотят ничего говорить о своем парне. Откровенно прикрывают его.
Вытащить из них что-либо стоящее, боюсь, не реально, а надавить, учитывая их высокое происхождение, ты нам, наверняка, запретишь.
– Разумеется. Не хватало нам еще двух влиятельных герцогов, лояльных короне, к заговорщикам подтолкнуть.
– Согласен. Потому не стал и спрашивать разрешения – сразу запретил своим любые некорректные меры воздействия.
Только дружеская беседа и нижайшие просьбы помочь. Увы, бесполезные. Устроили, понимаешь, из допросов откровенный балаган. Туповатых самок изобразили. Дознаватели записи ко мне принесли, на стол положили, а сами в стороночку и в окошко внима-а-ательно так смотрят. Я читаю, а они молчат и аж трясутся оба. Подумал было – заболели. Где там – от смеха чуть не лопаются. Аж красные от натуги. Хоть факелы поджигай.
– Х-ха-ха, – хохотнул король. – Представляю, как бы такое описание помогло агентам в розыске. Эдак подойдут к подозреваемому и попросят: «Ну-ка глянь на меня, скажи чего-нибудь, да обними покрепче!» Х-ха! Издеваются охламонки. А что они имели в виду – «не останавливался и продолжал»? По-моему, бесстыдство здесь чрезмерное.
– Дознаватели тоже спросили. Знаешь, что они ответили? «Помогать готовиться к зачетам, конечно! А вы что имели в виду?» И глазками так невинно хлоп-хлоп. Дескать, мы все такие из себя наи-и-ивные. Ничего такого даже не подозрева-а-аем.
– Ну, точно издеваются, заср…ки!
– А они и не скрывают. Я тебе больше скажу. Одна из них, Кироллини, дочка герцога вэ Каприони, умудрилась так ловко расколоть моего дознавателя, что он не заметил, как выложил все, что знал по этому делу. Ты прости, она хоть и высокородная, но я ее к себе точно заберу. У меня острая нехватка талантливых кадров. Я ее на кафедру магии Разума направлю. Пусть хоть факультативно, но пройдет курс обучения. Подучится немного и такая сотрудница из нее выйдет… м-м-м… конфетка.
– А захочет? На кафедру и в сотрудники? – скептически посмотрел король на своего тайного полицейского, мечтательно закатившего глаза.
– Захочет. Уговорю. На кафедру, если не в качестве основной специальности, то в виде факультатива – точно. На том я стоять буду насмерть – нельзя нам упускать подобные таланты. Нельзя! Лет через пять работы она станет моей заместительницей – это я тебе прогнозирую с высокой вероятностью!
– Ты чего так разгорячился? Уж не влюбился ли?