Алексей заскочил под навес старого, похожего на склеп, дома. Откуда-то несло гнилым картофелем. Несколько человек, нахохлившись, жались к закрытым дверям: от тротуара их отгораживал многоводный ручей. Увесистая капля ударила Алексея по шее и поползла по спине холодным жучком. Он отодвинулся, и сразу его место занял вбежавший усатый парень в газетном колпаке— «шляпе Наполеона»: капли тяжело зашлепали на бумагу.
Под навес втиснулась девушка в насквозь промокшем легком пальто, с длинными волосами-сосульками, каждая сосулька завершалась набухающей каплей.
Парень в бумажном колпаке игриво спросил:
— Куда путь держите, русалочка?
Девушка ответила голосом диктора:
— По месту жительства. На дно реки.
— А кто еще, кроме вас, живет там? Может, пригласите? Да не смотрите вы на меня как милиционер на злостного нарушителя! Я хороший!
— Хорошие не пристают 1?а улице к незнакомым девушкам.
— А не на улице можно? В кино, например?
— Перестаньте паясничать!
Парень ерзал всем: плечами, руками и даже головой в газетном колпаке, можно было подумать, что у него чешется все тело, а чтобы никто об этом не догадался, он пытается почесаться жестами.
— Откуда еы взялись, красивая? Я такую, как вы, даже во сне никогда не видел! Может, вы, как звездочка, с неба упали?
— Жалко, что не вам на голову!
— В том-то и дело, что на мою! Куда я теперь без нас?
— К черту! — отрезала девушка и выскочила под дождь. Быстрый стук ее каблуков мгновенно утонул в шелесте дождя.
Парень в газетном колпаке прочитал нараспев:
— Она исчезла, утопая, в сиянье голубого дня!
Алексей отвернулся: не любил словоохотливых, стоит
такому поддакнуть, и понесется он как челнок в водовороте. Слушают его, не слушают,—роли не Играет, ему все равно, лишь бы кто-то живой находился рядом. А что стал бы делать этот «колпак», окажись он на месте Алексея?
Струи дождя разбивались об асфальт, брызги подпрыгивали высоко, и Алексею подумалось, что эта водяная свистопляска никогда не кончится.
— Ну и погодка? — сказал веселый парень. — Если б я не умел трястись, давно бы замерз. — Он подтолкнул Алексея плечом, руки спрятал в карманы вельветовой куртки неопределенного цвета. — Ты не знаком с той... с русалочкой?
— Нет,— с досадой отозвался Алексей: этот тип портил ему настроение.
— Какие у нее ножки! На всемирной выставке не подкачали бы! Заметил?
— Не заметил.
— Э, да у тебя, видать, куриная слепота! Я знаю много таких случаев, когда...
— Раз ты все знаешь, тогда посоветуй, куда тут лучше устроиться на работу?
Парень повернулся к Алексею всем корпусом и дело-пито спросил:
— Специальность у тебя какая?
— После школы — армия... Ничего еще не успел толком.
— А сейчас что делаешь?
— Работу ищу. Приличную.
— А что ты подразумеваешь под словом «приличная»?
Такого вопроса Алексей не ожидал, пожал плечами. Парень тут же «прочитал лекцию»:
— Я тебе вот что скажу, борода: работы неприличной нет, есть неприличное к пей отношение. Будь кем угодно: слесарем, шофером, врачом или учителем, но не будь балластом при деле. Любая работа имеет общественное значение, любой труд вливается в общий поток.
— Люди на строительстве нужны,— перебил Алексей,— я слышал.
— Пальцем в небо ткнул... Ты просишь совета? Даю: иди в бригаду Шишигина.
— А кто он такой, этот Шишигин?
— Э, да ты, видно, газет пе читаешь, радио не слушаешь!
— Я же сказал: только приехал, третьего дня. С матерью не поладили: она не хотела, чтоб я женился...
— А моя никак не заставит меня жениться! Да что я — дурак, чтоб руки себе связывать? На что мне такая роскошная жизнь?.. Слушай и запоминай: беру тебя к себе, не пожалеешь. Наша бригада лучшая во всем городе, мы фундаменты монтируем.
— Разве фундаменты монтируют?
— Раз говорю, значит — да.