Пришла Наташа. Поговорили еще о каких-то пустяках, и она быстренько увела Андрея из дому. Оставшись один, Виктор Гай вышел на балкон, докурил трубку. Когда стало темнеть, включил настольную лампу и начал писать письмо в Москву.
На другой день рано утром Андрей уехал в госпиталь, и уже к вечеру Виктору Гаю позвонили, что диагноз медиков Звездного подтвердился: Андрей Садко нуждается в стационарном лечении. Наде Виктор Гай не стал ничего сообщать, ибо со дня на день ждал ее приезда. Насовсем.
А вот сегодня утром наконец и Москва откликнулась. Летит генерал и везет ответ.
Какой?
Если подтвердился медицинский диагноз — значит, не должны подтвердиться всевозможные предположения Андрея. Если летит генерал — значит, у него есть сведения о Федоре Садко: для того чтобы сказать «мы ничего не знаем», нарочного не посылают. Какие же могут быть сведения? Если они знают о Федоре давно, то почему до сих пор ничего не сообщили Наде, в полк, где он числится пропавшим без вести?
…Когда наконец приземлился пассажирский АН-24, Виктор Антонович почти побежал к месту стоянки самолета. А тот как-то очень медленно заруливал на светло-серый квадрат бетонки, и, несмотря на энергичный жест дежурного сержанта, показавшего, что можно выключать двигатели, лопасти все вертелись и вертелись, и казалось, этому вращению не будет конца…
Затем то ли через форточку пилотской кабины, то ли из открывшейся пассажирской двери кто-то спросил, здесь ли подполковник Гай.
— Да, здесь! — ответил Виктор Антонович.
И снова непонятно откуда ему сказали:
— Пройдите в самолет.
У входа Виктора Антоновича встретил командир корабля, его лицо Гай видел в кабине.
— Пройдите в салон, — показал он жестом.
Виктор Антонович прошел в открытую дверь салона. За столиком сидел худощавый, с жестким полуседым ежиком генерал. Усталый взгляд, плотно сжатые губы. Коротким жестом он показал на кресло, которое стояло напротив. Когда Виктор Антонович сел, генерал поздоровался, помолчал, словно собирался с мыслями, и попросил прощения, что пригласил его в самолет.
— Ноги меня вот подвели, — сказал он и посмотрел на свои ноги. Они были неестественно вытянуты.
— В нашем распоряжении, — он посмотрел на часы и улыбнулся, и лицо его стало по-домашнему спокойным, потеплел взгляд, — в нашем распоряжении, дорогой Виктор Антонович, целых пятнадцать минут…
Он снова умолк, но, перехватив нетерпеливый взгляд собеседника, виновато улыбнулся и сказал:
— Федора Садко я сам определял в детдом, когда его мать получила задание эмигрировать… Это была мужественная женщина. Ее родители оставили ей большие деньги в английском банке… Федю, Федора Садко я видел последний раз десять лет назад на зарубежном аэродроме. Это была ежегодная авиационная выставка…
ГЛАВА X
Спустя полчаса пассажирский АН-24 легко оторвался от бетонки и быстро растворился в серо-голубом мареве. Словно застоявшиеся кони, на взлетно-посадочную полосу рванулись боевые перехватчики, стали выстраиваться для группового взлета. Воздух раскалывался от напряженного свиста турбин.
Виктор Антонович шел и шел, не думая о том, куда и зачем. Под ботинками мягко шуршала высокая трава аэродрома, пахло летом и керосиновым перегаром.
Ноги привели его на площадку ТЭЧ, где уже начали готовить к полетам его истребитель. Наташа получила свои приборы и вместе с техниками устанавливала в кабине машины. Увидев Виктора Антоновича, она весело помахала рукой, спросила:
— Все в порядке?
Виктор Антонович кивнул головой: дескать, разумеется… Поискал глазами Пантелея и, не найдя его, пошел на автомобильную стоянку. Лешка заждался командира и, завидев его шагах в тридцати, энергично повернул ключ зажигания.
— Домой, — коротко бросил Виктор Антонович и, закрыв глаза, откинулся на сиденье. — Только потихоньку, ладно, Леша?
— Понял, товарищ подполковник.
«Волга» мягко тронулась и осторожно покатилась по асфальту.
Виктор Антонович вдруг почувствовал, что все тело у него налилось непривычной усталостью; видимо, сказалось напряжение этих необычных часов необычного ожидания. Если бы удалось заснуть хотя бы на час-два.
…Почти у самого дома Виктор Антонович вспомнил, что не завтракал и не обедал.
— Давай-ка, Леша, в ресторан заедем да пообедаем, — сказал он шоферу.
— Понял, товарищ подполковник, — быстро ответил Лешка и, прикусив нижнюю губу, прибавил газу.
Через несколько минут они остановились у входа в ресторан «Юбилейный».