— Катя, прекрати. — Сдерживая улыбку, Вера с упреком посмотрела на Катю.
— Ну ладно, не буду, не смотри так. Пошла. — В дверях только мелькнули ее серые вельветовые брюки, плотно обтянувшие бедра.
На заводе электровакуумных приборов не было человека, который не знал бы Катю Шелест. Про нее ходили легенды. Получив после института назначение на завод, она пробралась в кабинет директора, благополучно миновав все препоны. Между ними состоялся примерно такой диалог.
— Что тебе надо, девочка?
— Я — Катерина Сергеевна, инженер-технолог. И попрошу обращаться ко мне на «вы».
— Что же вы хотели, Катерина Сергеевна?
— У меня направление.
— А почему мне никто не доложил о вас?
— Это вы спросите у тех, кто должен докладывать.
Посмотрев направление, директор сказал:
— Будете работать по специальности. Завтра отдадим приказ. Давайте отмечу ваш пропуск.
— А у меня нет пропуска.
— Как нет?!
— Нет.
— А как вы прошли?
— Вместе со всеми.
— На режимный завод и без пропуска?! — взревел директор и в течение часа метал громы и молнии.
Начальник охраны получил строгий выговор, дежурный вахтер был снят с работы.
…Будучи технологом, Катя подготовила документацию для принципиально нового метода антикоррозийных покрытий. Когда об этом доложили главному технологу завода, он не поверил и даже не стал смотреть принесенные документы. Катя настояла. Когда метод проверили и был подсчитан экономический эффект, по заводу прошел слух — будет Государственная премия. Премию Кате не дали, но директор, не скупясь, поощрил ее из своего фонда, выделил двухкомнатную квартиру и назначил заместителем начальника цеха.
…Но самая загадочная легенда Кати Шелест связана с тем, что она живет врозь с мужем. Каждый на своей квартире. Ее ребята — близнецы Юрка и Гера — живут то у отца, военного летчика Евгения Шелеста, то у матери, а иногда врозь — один с отцом, другой с матерью. И Женька, и Катя пользуются только своей зарплатой, ходят друг к другу в гости, просят один у другого иногда в долг, редко, правда, и, как правило, безвозвратно, но случается и такое. Они никогда не ссорились и никогда ни в чем друг друга не упрекали. Все терялись в догадках, строили самые невероятные предположения, но когда спрашивали об этом Катю, она небрежно махала рукой и беспечно бросала: «Некогда переехать…»
Вера знала, что Катя не хочет объяснять истинную причину, потому что, когда она пыталась сказать правду, ее никто не смог понять, а между тем и она сама, и Женька придерживались на этот счет очень твердых убеждений, подкрепленных многолетней практикой.
…В прошлом году Катя уступила выделенную ей путевку в санаторий рабочему Колышкину Дорофею Ивановичу, человеку тихому и нетребовательному, но работнику честному и прилежному, а сама поехала в Москву, сдала кандидатский минимум и поступила в аспирантуру. Свою кандидатскую диссертацию она на заводе никому не показывала, хотя ходят толки, что это что-то очень интересное, связанное с ускорением процесса металлических покрытий электролизным способом. И руководство завода, и рабочие ждут, когда Катя обнародует свои изыскания, но она не спешит.
— После защиты, — обещает.
…А еще — Катя заядлая волейболистка. У нее, правда, только третий разряд, и тот получен был еще в институте, но, как говорят знатоки, играет Катя по первому. У нее точный пас, она отлично выбрасывает мяч на сетку из любого положения, и ее охотно приглашают ребята на все неофициальные игры.
…Катя любит петь, но у нее скверный слух, и она тайно страдает, когда своим безбожным враньем портит песню. Правда, об этом знают немногие, потому что Катя решается петь лишь в кругу близких людей. И уж сегодня вечером она, конечно, отведет душу. Но если поет Вера, Катя готова слушать ее сколько угодно…
…Проверив документы на новое изделие, Вера застегнула на все пуговицы халат и заспешила в лабораторию, где колдовали над приборами контролеры. Завод совсем недавно приступил к освоению новой партии электровакуумных приборов. Поступившие на обработку в Катин цех изделия имели разную форму, различный вес и требовали исключительной точности гальванического антикоррозийного покрытия. На некоторых изделиях эти толщины были минимальные, измерялись долями микрона, и контроль таких изделий требовал особой выдержки и терпеливой собранности.
Девушки — их в цехе звали «голубые халаты» — встретили Веру сдержанно. Шумные эмоции — предпосылка брака. Старшим контролером в цехе числилась Кристина Галкова — длинноногая модница с насмешливыми глазами и сердитым ртом. Но стоило ей заговорить, как все сразу менялось — губы по-детски застенчиво улыбались, а в глазах светились серьезность и ум.