— У тебя еще несколько минут осталось.
— Тогда порядок.
Он появился через десять-пятнадцать минут, позвонил. Юрка и Гера бросились к двери, надеясь, что пришла мать. Но на пороге стоял незнакомый большой летчик. В руках он держал старый облупленный футляр для скрипки и огромный букет цветов. Юрка и Гера смущенно прижались к стене.
— Привет, космонавты! — сказал Муравьев, будто они были давно знакомы.
— Привет, — несмело ответил Юрка. — Ты Муравьев?
— Да.
— Папка нам говорил, что придет Муравьев.
Вышел из кухни Женька, на ходу вытирая руки о перекинутое через плечо вафельное полотенце.
— Познакомились? — спросил он.
— Не совсем.
— Это Юрка, а это Гера.
Ребята были похожи друг на друга, как два боевых истребителя.
— Ты не перепутал? — усомнился Муравьев. — Может, этот Гера, а этот Юрка?
Близнецы заулыбались.
— Папа ошибся, — сказал Юрка и плутовато посмотрел на Муравьева. — Я Гера, а он Юрка.
— Ну ладно голову морочить. Валяйте к своему вездеходу. Что это у тебя? — повернулся Шелест к Муравьеву.
— Подарок. Увидел на улице человека со скрипкой. Иду за ним. А он в комиссионку. Я и позвонил тебе. Выхожу из магазина — такси. Бери. — Муравьев протянул футляр Женьке. — Ребята славные. У меня такой же оболтус. А ваза под цветы найдется?
— Банка есть… — Женька взволнованно ощупал старый, видавший виды футляр. Его пальцы осторожно подбирались к маленьким, позеленевшим от времени медным замкам.
— Где банка? — Муравьев заглянул через застекленную дверь в кухню. На плите жарилось что-то вкусное, небольшой стол с трудом вмещал тарелки с разнообразной закуской. — Где банка?
— В комнате на окне, — отрешенно ответил Женька.
Он уже впился глазами в скрипку, такую же старенькую и такую же потертую, как и футляр.
Муравьев прошел в комнату, взял на окне высокую банку из зеленого стекла, повертел в руках, пытаясь угадать назначение сосуда, но, не придя ни к какому выводу, сходил на кухню, наполнил его водой и вместе с розами водрузил на стол среди разноцветных бутылок с вином.
После гостиницы Женькина квартира была просторной и очень уютной. Здесь ничто не казалось лишним. В коридоре — только вешалка и небольшая застекленная репродукция Тинторетто «Спасение Арсинои». В комнате — низкий диван, два кресла, бельевая тумбочка, напротив — секция низких, не выше метра, шкафов, расположенных вдоль всей стены. На одном из них — телевизор «Электрон». Поставленный на середине комнаты стол был явно не из этого гарнитура, видимо, Женька его вытащил из соседней комнатушки, где деловито сопели Юрка и Гера. В комнате тоже были развешаны аккуратно застекленные в никелированных металлических оправах цветные репродукции: знаменитая «Шоколадница» Лиотара и не менее знаменитая риберовская «Святая Инесса». Еще две репродукции, расположенные на противоположной стене, были незнакомы ему.
— Я не совсем уверен, — сказал Шелест из коридора, — но, кажется, ты принес редкую вещь. Ей нет цены. Это батовская скрипка. — Он, как Шерлок Холмс, вглядывался в гриф.
— Ей цена полсотни в комиссионке.
— Если это батовская работа, ей нет цены, — возразил Женька.
Тут же вынул нож, запустил лезвие в невидимую щель и уверенным движением взломал деку. Инструмент отозвался чистым, но жалобным звуком.
— Кажется, это похоже на работу Батова! Ты знаешь, кто такой Батов? Это наш русский Страдивари. Ладно, мы это еще выясним. — Женька положил скрипку в футляр, а затем спрятал в одной из секций длинного шкафа. — Как находишь мою квартиру?
В его голосе были гордые нотки.
— На уровне. — Муравьев еще раз обвел глазами комнату. — Что это за репродукции?
— А черт их знает! Катя подарила. У нее в квартире целая галерея. Как-нибудь напросимся к ней в гости.
— Женька… — Муравьев подошел к окну, посмотрел в сторону автобусной остановки, где застыла толпа уставших людей, повернулся, сел в кресло. — Это правда, что вы вот так живете?
— И ты туда же? — улыбнулся Женька.
— Как раз не туда. — Муравьев пригладил съехавшие на лоб волосы. — Просто хочу, чтобы ты опытом поделился.
— Каким?
— Во-первых, как это вам пришло в голову, а во-вторых, как это вам удается?
— Просто. У Кати была квартира. У меня тоже. Когда познакомились, ходили друг к другу в гости. Так почти год. Мы много спорили о проблемах современной семьи, о том, что ее разрушает, что притупляет чувства… Короче, знаешь, мы решили после формального заключения брачного контракта ничего не менять.
— Ну и как?