— Мое, конечно, дело телячье, — говорила она, — вы опытный технолог, но душа-то у меня болит.
— Ничего, Кристина, — шутливо сказала Вера, — мы ей как забракуем всю партию, тогда она у нас попляшет…
— Еще чего! — вмешалась Ирина Николаевна. — Только на ваш завод всем и показываем, а вы о браке…
— Семнадцатая на минимальном пределе идет. — Вера сразу почувствовала, что кухня не лучшее место для этого разговора, да и время не совсем подходящее — пришли на день рождения, чтобы разбирать производственные дела, — но все получилось как-то само собой, и остановить этот разговор уже было нельзя.
— Не переживайте, — спокойно возразила Катя. — Все идет по плану. На семнадцатом лошадиная шкала допусков. Это у нас единственная возможность сэкономить время. И немало.
— А если вдруг упадет напряжение в сети, знаешь, что может быть?
— Чего ему падать? Пусть Кристина со своими подружками следит внимательней.
— Мы и так зашиваемся, Катерина Сергеевна. Ведь на пределе, — даже в голосе Кристины скользила усталость.
Конечно, Вера имеет право запретить эксперименты и потребовать от Кати точно следовать технологической карте. Но Вера сама не раз повторяла: «Без риска нет поиска, а без поиска нет прогресса». Катя не просто технолог — она технолог с фантазией, и фантазия ее только на первый взгляд авантюрная — все, что Катя пробует, основано на научных выкладках.
— Я пересчитала технологическую карту семнадцатого, — будто угадав Верины мысли, вставила Катя, — это фикция, подписанная авторитетной комиссией. Перестраховались. А нам надо цех реконструировать, и без остановки. Ведь надо? Ирина Николаевна?
— Здесь я не секретарь горкома и по служебным вопросам справок не даю. Я помогаю Кристине, — не то в шутку, не то всерьез сказала Ирина Николаевна и начала протирать тарелки. И уже мягче добавила: — Я же не вникала… Вы уж сами разберитесь. Да так, чтоб мне не пришлось этим заниматься.
— Все будет в порядке, — заверила Катя. — Вы же меня знаете.
— Да, слава богу…
— Катерина Сергеевна у нас на заводе возмутитель спокойствия, — улыбнулась Кристина улыбкой, отпускающей грехи, и все облегченно засмеялись. А сама она застеснялась, покраснела.
И Вера заметила, какой у нее трогательно-добрый взгляд, и подумала, что она будет, наверное, хорошей женой и матерью. Если ей повезет…
Когда все снова шумно расселись по своим местам, зазвякали вилками и ножами и в бокалах глухо зашипело шампанское, Вера шутливо упрекнула Муравьева:
— Я из-за тебя сегодня на работу опоздала.
— Из-за меня? — скорее не понял, чем удивился он.
— Тогда я еще не знала, что это ты, — улыбнулась Вера, отодвигая тарелку с закуской, — но засмотрелась и опоздала. Выглядело очень здорово. Правда. Теперь я понимаю, почему Белый пригласил именно тебя.
— Ладно врать-то, — смутился уже Муравьев. — Пирожное подать?
— Подай, — сказала Вера и молча отпила из бокала несколько глотков вина. И разговор на кухне, и непринужденность за столом, и даже смущение Муравьева — все это вернуло ей душевное равновесие, взволнованность от неожиданно нахлынувших чувств отступила, пришла ясность и легкость, как приходит тишина вслед за грозою — где-то в отдалении еще беззвучно вздрагивают зарницы, а рядом усталая земля и переполненное озоном пространство. Дыши — не надышишься.
…Прощались шумно, суетливо, с обязательным «заходите», с бесконечными благодарностями хозяевам и гостям. Вера и Муравьев уходили последними. Женька придержал Муравьева в комнате и, не спуская глаз с макета истребителя, подаренного Толей Жуком, о чем-то торопливо просил. Муравьев согласно кивал, его насупленный профиль выражал упрямую решительность.
Поправляя у зеркала волосы, Вера украдкой поглядывала из коридора на мужчин, и ее вдруг словно пронзило: рядом с ними мог быть и третий… Иришкин отец. Немного флегматичный и насмешливый, он слушал бы страстный Женькин монолог с улыбкой и, наверное, вот так, как Муравьев, сцепив за спиной руки… Мог бы…
У сердца стало невыносимо больно, и Вера покачнулась, на мгновение закрыв глаза. В ту же секунду рядом оказался Муравьев и придержал ее под локти.
— Когда пьют вино, — сказал он, — в зеркало не смотрятся. Это отрицательно влияет на вестибулярный аппарат. Мы идем. — И повторил, повернувшись к Женьке: — Мы идем.
Из маленькой комнаты быстро вышла Катя.
— Уснули, — сказала она и спросила Веру: — Такси вызвать?