…Ровный шум в наушниках вдруг затих, и руководитель полета дал разрешение на взлет. Одновременно у бетонки вспыхнул зеленый фонарь. Муравьев не слышал, как турбина на Женькиной машине сменила регистр, резко перескочив на высокие ноты, он это почувствовал и, может быть, с отставанием в доли секунды подал рычаг управления двигателем за максимал. Обе машины почти одновременно рванулись вперед, и, когда за спиной Муравьева взорвался форсажный грохот, бетонные квадраты слились в сплошную движущуюся ленту и спинка сиденья плотно прижалась к лопаткам.
Муравьев уже давно потерял счет взлетам и посадкам, но каждый раз, оторвавшись от земли, он переполнялся неповторимой радостью грядущего полета, счастливым чувством обманчивой недосягаемости земных забот…
Высоко над землей, далеко от укрытого старыми березами Вериного домика приборы показали, что его и Женькин самолеты подходят к пространственной точке, которая там, дома, обозначена на ватманском листе началом круто падающей кривой.
— Вы в зоне! — подтвердили с командного пункта.
В этот же миг секундная стрелка часов подошла к цифре, которая была выведена в графике красной тушью. Муравьев плавно отдал ручку от себя и посмотрел на Женькин самолет: расстояние между машинами застыло.
— Начинаем режим! — доложил Женька.
На них неотвратимо грозно двинулась зеленая стена, откинулась, как откидывается за перевалом обратный скат, рванулась вправо, вверх, завертелась вокруг, замкнувшись подобно туннельной трубе с отдаленно светлеющим выходом, снова распрямилась пятнистым ковром и стала быстро удаляться, теряя цвет и четкость очертаний. Но вот она отдаленно встала за спиной, наклонилась, двинулась вверх, сползла перед самолетом и, приближаясь, скользнула под крыло.
Женька поднял руку, покачал кистью. Это означало, что он после двойной полупетли выполнит «бочку» на нисходящей и серию «бочек» в горизонтальном полете. Муравьев должен приотстать и посмотреть, как эти фигуры получатся.
…Женька явно затянул с переворотом на нисходящей, и выход из пикирования получился запоздало рискованным. Муравьев отчетливо видел, что Женька поставил рули на критические углы атаки, он «переламывал» машину, но сила инерции тянула ее к земле, невзирая на поднятый кверху нос. В горизонтальный полет он перешел в опасной близости от земли, едва-едва не зацепив за деревья на опушке у тригонометрической вышки.
Набрав высоту, Женька вновь качнул крыльями и доложил:
— Режим закончен. Разрешите выход на точку?
— Разрешаю! — ответил руководитель полетов.
Набрав необходимую высоту, они легли курсом на аэродром. График режима был выполнен полностью. Последнюю фигуру Женька не стал делать по причине вполне понятной — ему не хватило высоты. Да она и не входила в их задачу, просто Женька хотел проверить одну из своих задумок, но, опоздав на секунду с выходам из первой фигуры, потерял высоту и возможность для продолжения эксперимента. Делать новый заход не позволяло время. Да и психологически Женька не был готов к случившемуся. Уж если сделана ошибка, ее необходимо скрупулезно проанализировать на земле, исключить вторичное появление. Еще хорошо, что все закончилось благополучно. Результат такой ошибки мог быть более драматичным.
Женьке не следовало полагаться на интуицию и свой летный опыт. Точный расчет на земле исключил бы эту недоработку. Муравьев говорил ему, но Женька небрежно махнул рукой: мол, такой пустяк даже внимания не заслуживает.
Муравьев вдруг вспомнил Верино выражение: «На всяк пустяк нужен глаз и время». Вспомнил ее выразительные коричневые глаза, обрамленные густыми щетками ресниц, теплые искорки в глубине… Сколько же времени прошло с той ночи? Воскресенье, понедельник, вторник… Сегодня четверг, уже пятый день… Надо позвонить и напроситься на субботу в гости. Предлог у него есть всамделишный — статья в немецком журнале.
В наушниках прозвучал взволнованный голос Шелеста. Он просил руководителя полетов посмотреть, выпущены ли у него шасси. Сигнальная лампочка показывала, что шасси не выпускаются. Когда Шелест сделал проход над аэродромом, с земли подтвердили: самолет сесть не может.
— Тридцать пятый, ваше решение? — Это уже говорил Белый.
— Пробую аварийный вариант, — ответил Женька.