Ничего.
— Думаешь, у охранника была семья?
— Хелена позаботится о них, — говорит он.
Я прислоняюсь головой к дверному косяку и закрываю глаза. Всего на мгновение. Мое тело измождено. Мои силы и жизненная энергия уменьшились. Я все еще не чувствую голода, поэтому не думаю, что это связано с недостатком крови. Однако в голове у меня каша.
— Ты засыпаешь на ногах, — говорит он. — Иди приляг.
— Наверное, уже близок рассвет. Мы ведь спим весь день, верно?
— Нет, — говорит он, когда вода выключается. — Чем старше ты становишься, тем меньше тебе нужно спать. Но ты новорожденная и все еще адаптируешься. Твой мозг справляется с наплывом новой информации, поступающей от твоих обостренных чувств. Ему нужно время, чтобы отдохнуть. Иди приляг. Кровать вон там.
— Я пойду прилягу на минутку, — говорю я и направляюсь в спальню.
— Какая блестящая идея, — ворчит за моей спиной мокрый и голый вампир.
***
— Отец, — поет кто-то громким и неприятным голосом.
Я лежу на кровати с балдахином, рядом со мной растянулся Лукас и, судя по всему, читает книгу. Странная домашняя обстановка, чтобы проснуться. Видимо, ему понравилась либо книга, либо тишина, раз он стонет:
— Дай мне сил.
В какой-то момент он накрыл меня одеялом. Мило с его стороны. Все, что я помню, — это то, что я так устала, что упала лицом на кровать. Это было очень похоже на то, как действует малыш подруги. Пошел, пошел, пошел, остановился.
— Уже вечер? — спрашиваю я сонным голосом.
Лукас кивает.
— Да.
В дверях спальни появляется высокий молодой человек с копной светлых волос и ухмыляется. Его тело худощавое, а лицо с острыми краями. Он похож на модель. И когда он говорит, то делает это с английским акцентом.
— Привет, старик.
— Генри. Я все думал, когда же ты появишься.
— Кто это с тобой? — Он приземляет зад на край кровати и с интересом изучает меня. — Боже, да о тебе все сплетни. Говорят, что у меня появился новый брат или сестра. Как интересно.
— Зачем ты спрашиваешь, если уже знаешь, кто она? — Лукас садится и откладывает книгу в сторону. На нем пижамные штаны и больше ничего. Не пялиться на его грудь — большая просьба.
— Потому что это тебя раздражает.
Лукас хмыкнул.
— Я Генри. — Он протягивает мне руку для пожатия. — Как тебя зовут?
— Скай. Привет.
— Блондинка с зелеными глазами. Как интересно. Я думал, ты поклялся больше не создавать нас, — говорит Генри. — На самом деле, я отчетливо помню, как ты это сказал.
— За домом присмотрели? — спрашивает Лукас, игнорируя вопрос.
— Да. — Генри берет меня за руку и вытаскивает из постели. — Ну что ж, сестренка. Давай приведем тебя в порядок. В конце концов, нам нужно поддерживать репутацию семьи.
— Сначала ей нужно поесть. — Лукас выходит из комнаты и возвращается с пакетом крови в каждой руке. — Холодильник уже заполнен. Вот. Держи аккуратно. Ты же не хочешь его порвать.
— Спасибо. — Я кладу трубку между губами и начинаю потягивать.
— Ты одна из них, да? — спрашивает Генри. — Признаю, пакеты с кровью практичны, но вряд ли заменят настоящую кровь.
Лукас поднимает свои темные брови.
— Я пытался ей сказать, но она счастлива, так что…
— Я действительно очень рад тебя видеть. — Генри раскрывает объятия. — Как насчет объятий?
— Не заставляй меня убивать тебя, — говорит Лукас.
— Язык любви отца — угрозы смерти, — шепчет Генри. — Постарайся не принимать это на свой счет. Очень трудное детство. Даже Фрейд не смог с ним разобраться, хотя, конечно, пытался в течение долгих лет.
— Есть ли еще братья и сестры? — спрашиваю я.
Лукас хмурится. Должно быть, это его запасной вариант.
— Ни одного, кого бы я мог вспомнить сейчас.
— Отец провел первые несколько сотен лет в роли шпиона и бандита. Из-за этого он не склонен доверять, — говорит Генри. Он снова поворачивается к Лукасу. — Я почти забыл, насколько ты некомпетентен. Ты же знаешь, что мы, мужчины, теперь лучше разбираемся в своих чувствах. Мы действительно говорим обо всем. Иногда мы даже плачем. Тебе стоит как-нибудь попробовать.
Несмотря на то, что Генри надулся, в моем сознании появилось слово «радость». Он безмерно рад этому воссоединению со своим сыном. И то, что эти слова все еще постоянно приходят ко мне в голову, очень интересно. Мне нужна любая помощь, чтобы ориентироваться в этом новом мире.
Мы переходим в гостиную, где Генри опускается на голубой бархатный диван. Поставив на антикварный фонограф альбом Эллы Фитцджеральд, Лукас грациозно усаживается в черное кресло с откидной спинкой. Самое большое кресло в комнате. Оно похоже на трон, что вполне логично. Я свернулась калачиком в углу черного кожаного дивана. И ура, что я ничего не сломала за сегодняшний вечер. Вся мебель кажется прочной. Может, для защиты от вампиров, которые не знают своей силы?