— Все в порядке, — говорит он, встречая мой взгляд.
И это правда. Я должна быть в ужасе, но почему-то не боюсь, и я не понимаю почему.
Если мне придется умереть, то, по крайней мере, я сделаю это в присутствии красоты. Потому что от него захватывает дух. Длинные темные волосы и белая кожа, резкая линия челюсти, угловатые скулы и высокий лоб. Он похож на голливудского героя, а его костюм явно винтажный. Это видно по широким лацканам и мешковатым брюкам. Как будто он только что вышел из старого черно-белого фильма. Что-то с Джеймсом Дином или Джимми Стюартом, как смотрела моя бабушка, когда я была ребенком.
Долгое мгновение он смотрит вверх. Не знаю, смотрит ли он на уличный фонарь, пролетающий над головой реактивный самолет или даже на мигающий свет спутника высоко в ночном небе. Но его взгляд задумчив, когда он снова поворачивается ко мне. Он с новым интересом рассматривает мое лицо и фигуру.
— Я не знаю этого мира, — говорит он, как бы про себя. Затем он поглаживает мою щеку подушечкой большого пальца, а затем накручивает прядь моих волос на палец. — А ты мне кого-то напоминаешь. Как тебя зовут?
— Скай.
— Скай, — повторяет он приятным тоном. — Ты ведь будешь для меня хорошей девочкой, правда, Скай?
Конечно, буду. Я сделаю все, чтобы угодить ему. Но когда я пытаюсь кивнуть или заговорить, ничего не происходит. У меня просто нет сил. Все мое тело кажется легким, неподъемным. Как будто я могу улететь от дуновения ветерка. И тогда я понимаю, что не успела сделать в своей жизни ничего интересного, но вот пришло время с ней попрощаться.
Вздохнув, он подносит запястье ко рту и кусает. Затем он прижимает рану к моим губам и говорит:
— Пей.
Кровь струйкой стекает мне в рот, запах меди и вкус железа ошеломляют. Мне едва удается сглотнуть, но я делаю это, потому что не смею ослушаться его. Острое ощущение пронизывает меня насквозь, проникая в плоть и кости. Это огонь без тепла, и он жестоко поглощает меня.
Когда я пытаюсь отвернуться, он возвращает мою голову в исходное положение, заставляя выпить еще больше. Мне хочется плакать, кричать и блевать одновременно. Кровь течет по моему горлу и телу, и все, что я могу сделать, — это лежать и…
***
— Я знаю, что ты не спишь, — говорит глубокий, веселый голос. — Пришло время немного поговорить.
Я приоткрываю глаза. Достаточно, чтобы увидеть льняную простыню под моей щекой и тени, отбрасываемые толстой свечой, горящей на старинном деревянном столе. Сомневаюсь, что это рай. Не то, чтобы я была особенно религиозна. Но когда я представляла себе загробную жизнь, то представляла вечную, спокойную темноту. Сплошное ничто, где все мои тревоги уходят навсегда. Большая старая кровать с балдахином и красивый ублюдок, сидящий на стуле в углу и наблюдающий за мной — не очень.
Хотя он может быть и дьяволом. Его присутствие властно, поскольку он высасывает весь воздух из комнаты. Он излучает силу и мощь, и я никогда не испытывала ничего подобного. Он обладает энергией большого члена.
— Ты напал на меня. Ты, блядь, укусил меня. — Странно, но я чувствую себя потрясающе. Лучше, чем когда-либо. Это бессмысленно и означает, что я боюсь его не так сильно, как следовало бы. Смятение и праведный гнев — вот мои главные эмоции сейчас. — Как долго я была в отключке?
— Леди не ругаются.
— Леди делают то, что им нравится, а мне, как оказалось, нравится крепкое словцо… очень. А теперь ответь на вопрос.
— Недолго. — Он протягивает мне мобильный. — Что это?
— Мой телефон.
Его темные брови поднимаются.
— Это телефон?
— Да. Как ты можешь этого не знать? Где я нахожусь?
— В одной из подвальных комнат, куда ты, так неуклюже, пыталась войти. Неудивительно, что ты меня разбудила, — говорит он. — Какой сейчас год?
Я сажусь и морщу нос.
— Какой сейчас год? Ты кто, Спящая Красавица?
— Просто ответь на вопрос. — Говорю я ему, а он отвечает:
— Ха.
Со мной определенно что-то происходит. Мое зрение почему-то стало намного лучше. Даже при слабом свете одинокой свечи я вижу все. От пары пылинок, танцующих в воздухе, до пропущенного стежка на воротнике его рубашки. Это как смотреть через увеличительное стекло. Видеть мир в таких деталях — это ошеломляюще.
— Расслабь глаза, — говорит он. — Расширь фокус. К этому нужно привыкнуть.
— Что ты со мной сделал?
— Неужели старые сказки уже забыты?
Не только с моим зрением произошли изменения, но я так же могу слышать лучше. Насекомое, пробирающееся по полу наверху, и ночная птица, зовущая в саду. Мы находимся под землей, в подвальном помещении с прочными каменными стенами и без окон. Я никак не могу знать, что на другом конце улицы проезжает машина или что сосед слушает «Saturn — SZA».