— Скай, — говорит он твердым голосом. — Посмотри на меня. Ты в порядке?
— Да. Да, я… черт. — Я кладу руку ему на грудь и толкаю. Он откидывается на матрас, давая мне пространство, пока я вытираю щеки насухо. Комнату освещает только тусклый свет от свечей в гостиной. Все вокруг — тени. — Это был просто кошмар.
Он кивает.
— Я даже не думала, что вампирам снятся кошмары или сны.
— Разум — сложная штука, милая, — говорит Генри из дверного проема. — Травмы могут испортить тебя по-разному. Но здесь, с нами, ты в безопасности.
— А может, ты не чувствуешь себя в безопасности находясь в одиночестве в этой комнате. Это легко исправить. — Лукас поднимает меня и одеяло с кровати. Он поднимает меня, как будто я ничего не вешу, и несет так бережно, как будто я драгоценна. Мне это сейчас очень нужно.
— Ты ведь понимаешь, что ты убийца? — спрашиваю я, пока он несет меня по коридору обратно в свою спальню. — Я имею в виду, что ты примирился с этой стороной своей личности.
— О, да, — говорит Генри, идя в хвосте позади нас. — Это старые новости. Я когда-нибудь рассказывал тебе о том времени в Натале, когда он…
И тут Лукас захлопывает перед его носом дверь спальни.
— Сурово, — кричит Генри из коридора.
Лукас усаживает меня на кровать с одним из своих фирменных хмурых взглядов. На нем черная футболка, джинсы и ботинки. Современный образ ему очень идет. Хотя он такой симпатичный, что ему идет все. Я лежу на дорогом постельном белье из льна. На столе мерцает белая свеча. Возможно, он прав: мне нравится его комната. Толстая деревянная кровать с балдахином, запах его одеколона, витающий в воздухе. Картины и так далее. Декор, намекающий на его существование в веках.
— Не хочешь рассказать мне о своем сне? — спрашивает он.
— Нет. — Я качаю головой. — Лучше просто забыть об этом. Который сейчас час?
— Уже почти закат, — говорит он. — Но ты должна попытаться заснуть. Я присмотрю за тобой.
— Защищать меня от демонов в моей голове? — Я играю со свободной ниткой на одеяле. И случайно рву толстый шерстяной материал. Как раз тогда, когда я думала, что держу свою силу под контролем. Неуклюжесть остается моей излюбленной эстетикой нежити.
Он просто сидит и смотрит на меня все это время. В его взгляде такая интенсивность. Как будто он читает меня изнутри и снаружи; все мои надежды и мечты открыты для него. Никто никогда не был так заинтересован во мне. Я буду скучать, когда это пройдет. Когда его внимание переключится на другие темы.
— Ты не должен так на меня смотреть, — говорю я.
— Как я должен на тебя смотреть?
Хороший вопрос. На который я не могу ответить. А может, и не хочу отвечать. Я нервно дергаю себя за хвост.
— Я ревновала тебя к твоей бывшей.
— Я знаю.
Ну и самомнение у этого парня. Я бросаю на него грозный взгляд, который, конечно, ничего не дает.
— Человек, от которого я питалась… во сне я разорвала его на части, чтобы добраться до крови.
— Это, конечно, один из способов сделать это; но есть и менее грязные варианты, — говорит он своим обычным сухим тоном. — И менее склонные к расточительству.
— Ты такой осел.
Край его рта приподнимается в ухмылке.
Я расправляю плечи и делаю глубокий, ненужный вдох. Привычки действительно умирают с трудом.
— Мне нужно знать, не станешь ли ты еще одним из тех людей, которым нравится представление обо мне, но когда они узнают меня поближе, то разочаровываются.
Он сужает свой взгляд, глядя на меня. Затем он встает и подходит к письменному столу. Среди книг и прочего лежит голубой шелковый футляр. С ним и большим белым конвертом он и возвращается. Сначала он протягивает мне футляр.
— Открой его, Скай.
Внутри — пара бриллиантовых сережек и подходящее ожерелье со звездами. Размеры камней варьируются от небольших до поразительных. Наверное, они стоят миллионы. Я не знаю, что сказать.
— Взамен украденных у тебя драгоценностей, — говорит он. Затем он протягивает мне конверт. — Это документы, которые прислала Хелена. В них подробно описывается твоя компенсация от «Торн Групп».
— Ты вскрыл мое письмо?
— Это неважно. Обрати внимание на выплату, которую ты получаешь.
Я пролистала документ и ахнула. Здесь действительно много нулей.
— Ничего себе.
— Я родился в то время, когда женщины считались собственностью мужчин.
— Некоторые идиоты и сегодня так считают.