А потом, в финальной части всей репетиции, когда Эйлеру всего-то и нужно спуститься с постамента и пройти прежним путём обратно, происходит то, чего он боялся. На последней ступеньке его ведёт, он спотыкается о непривычную слишком длинную полу мантии, пытается незаметно выправиться и едва не налетает на стоящую в первом ряду тётю Эрж. По ряду родственников проходит волна неоднородного вздоха.
Всё-таки это сделал.
В следующие пятнадцать минут Эйлер стоит прямо, смотрит стеклянными глазами на занавешенную гобеленом стену на противоположном конце зала, судорожно стискивает зубы. Говорит в нужные моменты «Да, мэм», «Простите, мэм», «Я понимаю, сэр», «Этого больше не повторится», «Никогда больше», «Я осознаю возложенную на меня ответственность» и всё в таком духе. Гневные голоса больно отдаются в гудящей голове. Плоский белый леопард на семейном гербе слепо смотрит в ответ. Заклинание, делавшее его подвижным и грозно скалящимся развеялось, никто его больше не держит. Эйлер считает секунды и больше всего жалеет о том, что сейчас на него все смотрят. Это значит, что нельзя ни переплести пальцы, ни щипать себя за плечи, ничего, только считать и ждать. И извиняться.
Когда наконец разрешают уйти, он заставляет себя шагать до дверей, спокойно, без эмоций, закрывает их, а потом уже бежит как можно дальше, глубже, в нежилую часть дома. На бегу сбрасывает чёртову мантию, бросает её на пол в одном из тихих коридоров и рвёт манжету рубашки. Одна пуговица отрывается и катится по полу, вторая повисает на двух нитях. Эйлер не обращает внимания. Он стоит, уперевшись пылающим лбом в холодную стену, закрыв глаза, дёргает рукав вверх и несколько раз с силой проводит ногтями по предплечью вверх. Теперь горит кожа руки, не глаза. Он смотрит. В полумраке видно, как множество широких полос многократно перекрещиваются, медленно наливаются краснотой. В одном месте порвал до крови. Ничего. Зато пролилась всего пара слезинок, остальное можно пережить.
Настоящие наследники Ингларион не плачут. Какой ты будешь наследник, тряпка?
Семью нужно представлять. Семье нужно вернуть прежнее положение. Семье нужно укреплять позиции. Семье не нужно, чтобы он проваливал собственную инициацию и тут же хныкал из-за пары замечаний.
Эйлер накрывает саднящее левое предплечье ладонью. Оно горячее, чем вся остальная кожа. Несколько мгновений он продолжает стоять, ощущая этот жар, нарочно дышит глубоко и медленно. Ничего. Это была только репетиция. Сейчас он успокоится, умоется, ляжет спать, а рано утром сам у себя в комнате отрепетирует всё ещё раз. И завтра всё пройдёт безупречно, как и должно. Да. Эти сны не снятся две ночи подряд. Он должен быть благодарен, что видел его прошедшей ночью, а не следующей. Упасть в грязь лицом перед императором и всем двором было бы катастрофой. И ещё большей – показать себя полным нулём перед Мейс.
Неподалёку слышатся чьё-то топанье. Эйлер шмыгает носом и поспешно застёгивает манжету на одинокую хлипкую пуговицу, приманивает пальцами вторую и суёт её в карман, наспех вытирает лицо и пытается набросить на себя непринуждённый вид. И почти сразу выдыхает. Из-за поворота показывается Мира, его шестилетняя двоюродная племянница. Она тащит в руках книгу и, дуя губы, топает при каждом шаге во всю силу детского негодования. Заметив Эйлера, она останавливается.
— Ты же должен быть в зале? — спрашивает она удивлённо, скользя взглядом по валяющейся на полу мантии.
— Рано закончил, — отвечает Эйлер нервно и сгребает ком ткани в охапку. Кивает на книгу. — У тебя что-то не получается?
Мира вспоминает о своей проблеме и совершенно очаровательно кривит светлые брови над большими голубыми глазами, жалобно кивает.
— Не могу запомнить! — восклицает она и тянет ему книгу. — Папа сказал выучить до завтра, а я не могу! Как понять, кто есть кто?
На развороте страниц гербы торговых городов, с которыми ведёт дела империя. Ни один не подписан. Эйлер тепло хмыкает, вспомнив время, когда ему самому давали такие простые задания. Он снова бросает мантию на пол и встаёт на неё коленями, манит Миру к себе пальцами. Она заинтересованно подступает ближе.
— Можно использовать стишки. Рифма легче запоминается. Смотри, этот, например, — палец останавливается на жёлтом щите на левой странице, в его центре котёл, который помешивают пустые рыцарские латы, — будет так: «Большой котёл и рыцарь грозный? Край полон гор железоносных? Себя найдёт там сталевар! Ему дорога в Калетар!» Поняла? Сначала указание на герб, потом характерные черты, основной предмет торговли и само название. Мы завозим из Калетара много железной руды и стальных изделий. Не только, конечно, но в большинстве это.