Приходится ещё пару раз повторить строчки, чтобы Мира запомнила. Но, запомнив, она приходит в восторг. Хлопает в ладоши, подпрыгивая на одном месте, смеётся. От этого звука Эйлера немного отпускают собственные мысли. Забавно. Когда-то давно эти глупые рифмы сделали его жизнь намного лучше, торговая география со временем даже сделалась его любимым предметом. А теперь он может передать это кому-то ещё.
— Ты такой умный! Ты это сам придумал?
Эйлер… застывает ненадолго. Почему-то у него нет ответа на этот вопрос. Как будто эти стишки просто откуда-то появились в его голове. Он пытается вспомнить, но всё, что удаётся воскресить в памяти, это самый первый урок торговой географии. Ему было лет семь, перед ним тогда просто положили учебник с перечнем городов и краткой информацией о них, а через десять минут забрали и велели отвечать по памяти. Сначала он был в панике, но в голове вдруг возникли подсказки, облачённые в странную форму.
В ответ приходится просто пожать плечами. Мира почти виснет на его плече и просит рассказать в стихах про другие города. Это удивительно приятное чувство. Внутри Эйлера теплеет, он не замечает, как начинает улыбаться. Никто никогда не слушал его с таким вниманием, как этот ребёнок. Обычно он отвечает на вопросы, но не рассказывает. Ему хочется достать и отдать ей все знания из своей головы, но близится время ещё одного испытания.
— Нам не хватит времени. Лучше приходи после ужина ко мне в… — Эйлер осекается. Ему нельзя принимать гостей у себя. Приходится наморщить лоб, вспоминая, в каком помещении риск нарваться на кого-то ещё будет минимален. — В библиотеку, я буду в разделе огня.
Огонь в семье подвластен только матери. Она не ходит в библиотеку после ужина.
***
— Девиз дома Ингларион?
Холодный голос гулко разносится в пустой каменной комнате.
— «Леопард мышей не ловит».
— Что он означает?
Горло сохнет от волнения. Рядом ни кувшина, ни стакана. Нужно сохранять спокойствие и отвечать верно.
— Что члены нашей семьи вращаются в высших кругах, решают вопросы государственной важности, а значит, не должны отвлекаться на что-то мелкое и незначительное.
Всё помещение пронизано звенящей ментальной магией. Сидя в кресле с идеально прямой спинкой, Эйлер чувствует, как крепко она держит его разум. Наверное, если сильно постарается, сможет освободиться от её воздействия. Ненадолго, всего на пару минут. Разумеется, о таком нельзя даже думать.
— Обязанности наследника такого высокого дома?
— Поднимать престиж в глазах императора. Представлять семью в свете. Налаживать связи с другими домами. Использовать магию на пользу обществу.
Хочется снова задрать рукав и как следует пройтись по руке ногтями. Нельзя. Вместо этого Эйлер впивается пальцами в подлокотники, изо всех сил концентрируется на своих ответах.
В кресле напротив сидит тётя Альвет. Только сейчас она не тётя Альвет, сестра отца, а главный государственный менталист, проводящий традиционную прединициационную проверку. На ней малиновая мантия, обозначающая максимальную приближённость к Его величеству, капюшон и строгий прищур.
— Эйден Ингларион, — звучит совершенно внезапно и оглушительно, хотя она не поднимала голоса. — Что ты о нём знаешь?
Из Эйлера словно выбивает дух. К таким вопросам он не готовился. Никто не предупреждал, не учил отвечать, не готовил листы с текстами. Он застывает, только моргает, смотрит на тётю Альвет огромными растерянными глазами.
— Он… был моим старшим братом, — отвечает неуверенно.
— Ещё.
— Он… был очень талантливым. Владел огнём.
Пальцы на подлокотниках сжимаются сильнее. К нервозности подмешивается немного злости. Что, духи раздери, она хочет услышать? Что он осознаёт, что проигрывает мёртвому брату по всем пунктам?
— Ещё.
Он осознаёт. Каждую секунду своей жизни.
— Он умер одиннадцать лет назад, — стиснув зубы, выдавливает Эйлер.
Тёте Альвет этого не хватает. С прежним бесстрастным лицом она хлёстко повторяет:
— Ещё.
— Я не знаю! — нервно восклицает Эйлер, снова нарушая правила. — Я его совсем не знал! Он был чёртовым золотым мальчиком, судя по вашим рассказам!
Внутри что-то закипает. Призрачные нити в его голове натягиваются, ухватившись за это. Эйлер почти рычит. Нельзя даже пытаться разорвать их. Нужно успокоиться. Нужно позволить. Нужно расслабиться.