Церемониймейстер говорит и говорит. Наверное, даже лучше было бы, если бы его роль и сегодня исполняла мать. Её рублёные короткие фразы, по крайней мере, не затянули бы давным-давно знакомую всем пьесу.
— …осталось последнее: произнести торжественную клятву. Но перед этим поздравим фенна Эйлера с его праздником и поприветствуем в наших рядах!..
Аплодисменты. Эйлеру неуютно и странно, непривычно, когда столько глаз смотрят только на него. После того, как семья не сохранила Эйдена, количество публичных мероприятий и выходов в свет резко сократилось. Если кто и ездил на приёмы, то родители или (гораздо чаще) только мать, а Эйлера не выпускали даже в город. Чем реже он покидает поле зрения, тем меньше у него шансов пропасть.
А теперь…
Клятва. На негнущихся ногах Эйлер подходит к церемониймейстеру, обеими руками тянет ему фамильный медальон с белым камнем. Теперь ему нужно громко произнести давно заученные слова, а затем и те самые, которые пропустил на репетиции вчера.
— Я, Эйлер из дома Ингларионов, понимаю, что магия, текущая в моих венах – это огромная привилегия и огромная ответственность. Я принимаю её и осознаю, что моей обязанностью с этого дня и до конца моей жизни будет служение моему обществу и императору.
Параллельно словам Эйлера старик начал что-то бормотать. Камень в их руках светится. Сначала едва заметно, а затем всё ярче, ярче, и к концу короткой речи на него уже невозможно смотреть. Эйлер задерживает дыхание. Амулет резко гаснет, но его цвет уже не тот. Он должен был стать голубым. В его руках белый камень должен был стать голубым. В цвет воздуха, его главной стихии. Но камень чёрный.
Чёрный – цвет пламени. Чёрный – цвет матери.
Нет, великие духи, только не это! Если стихия испытуемого слаба, амулет показывает ведущую стихию одного из родителей. Разумеется, он показал огонь матери. Эйлер опускает голову, рука, в которой по-прежнему сжат амулет, мелко дрожит. Все смотрят на него, царит молчание, в этой тишине он может слышать, как рушатся надежды всей семьи.
Церемониймейстер прочищает горло и слегка касается локтя Эйлера. Тому чудится в этом жесте некая попытка успокоить. Верно, нужно продолжать.
— Я клянусь использовать всю магию, которую знаю в своём теле, на пользу своего общества и императора. С этого момента и навсегда, — выдавливает Эйлер сквозь комок в горле.
Что-то внутри сильно-сильно, до боли, сжимается, перекрывая дыхание, а затем выстреливает из Эйлера во все стороны. Он не видит, а чувствует, что на мгновение стал эпицентром сильнейшего из всех когда-либо созданных им импульсов, который задувает волосы всем гостям и заставляют огоньки на коврах пошатнуться.
А затем Эйлер впервые в жизни чувствует себя таким свободным.
Глава 2
Приём кажется бесконечным.
Произнести клятву и изменить цвет амулета мало, потом приходит время общения с гостями, улыбок и поклонов, дежурных ответов на дежурные поздравления и внимательных взглядов со всех сторон. В какой-то момент в распахнувшиеся двери влетели столы с закусками и угощениями и выстроились вдоль стен, ароматы блюд текут в воздухе, дразнят. Живот сводит болезненной пустой судорогой, но времени отойти от гостей нет. Эйлер с тоской косится на тарелки, которые то и дело проносят мимо него более удачливые люди, и глотает слюну.
Ничего, осталось потерпеть только несколько часов. Потом можно будет лечь спать, а утром его ждёт настоящий завтрак. Или даже что-то получше.
— Благодарю за поздравления!
— Я крайне польщён, что вы нашли время присутствовать на моей церемонии.
— Разумеется, я приложу все усилия, чтобы оправдать возложенные на меня ожидания.
— О, вы слишком добры, спасибо, конечно, я очень ценю ваш совет.
А потом появляется император. Совершенно неожиданно возникает перед глазами, когда Эйлер отходит от очередного гостя, и толпа почтительно расступается перед ним. В горле мгновенно пересыхает от волнения. Несколько секунд Эйлер, растерявшись, смотрит в тёмные глаза перед собой, забыв на время про правила, затем глубоко вбитые за годы жизни манеры просыпаются, и он кланяется как подобает, нервно шарит взглядом вокруг, но не находит никого. Вокруг него и императора образовался круг пустого пространства, все держатся на расстоянии.
Кто-то должен представить его. Эйлер не знаком с императором, по всем церемониалам рядом с ним должен быть кто-то, кто поручится за него и представит правителю.