– Как погуляли? – на пороге кухни теплыми объятиями пришедших встретил невысокий мужчина с проседью в волосах. Не сумев ускользнуть, девушка попала под раздачу чмоков.
– Замечательно, – настроение матери зашкаливало, чего нельзя было сказать о дочери, кряхтевшей что-то невнятное в объятиях отца. – Прикупили кое-что вкусненькое, – Эвелин игриво прошуршала пакетами и уложила их на остров в центре кухни.
– Вы наконец-то купили мне молоко? – Похоже в их семье только он нарушал полный веганский устав. – Я смогу поесть хлопья на завтрак, – обрадовался мужчина как ребенок. Эвелин наградила крехтящую дочь непонимающим взглядом. Она казалась самым рассеянным человеком, которого когда-либо встречал Рэй. Тем не менее именно ей удалось совершить невозможное и убедить задубевших от консерватизма Старейшин пустить вампира на их территорию. Вероятно, слух о том, что она может продать что- и кому-угодно, был правдив. Ведь последним вампиром, кого они допустили к своей территории добровольно, был Дорейн. Других убивали не давая шанса раскрыть рот. И вот это слабое по всем человеческим меркам создание смогло переломить многолетнее убеждение пяти взрослых и сильных мужчин.
– Не смотри на меня, – прохрипела девушка матери, освобождаясь из крепких рук отца. – Я отключилась после салона миссис Трейси. Мне вообще молоко нельзя.
В кухне закипела жизнь. Мужчина ловко управлялся с инструментами и в пространстве. Быстро освоился на новом месте. Ничего удивительного. Рэй слышал от Старейшин, что они переезжали чаще двух раз в год. Чувствовалось, он отлично приспосабливался к новому месту. Бежали от чего-то, скрывались? Об этом Старейшины молчали, но Эвелин, пришедшая на переговоры в одиночку, предъявила веские аргументы.
Рэй встряхнул головой и прогнал навязчивые мысли. Ему было поручено наблюдать, а не оценивать решение Совета, и всё же оно его беспокоило. Неведение раздражало. А еще больше сводило с ума то, что он не мог оторваться от их семьи. Вместо того, чтобы просто ждать, он с завистью смотрел в окна кухни, где мечтал оказаться снова с Камелией и Дорейном. Еще хоть раз.
Пристальный взгляд Эвелин, казалось, направленный прямо на него, заставил парня шагнуть вглубь зарослей. Женщина склоняла голову то в одну сторону, то в другую, всматриваясь в темноту. Рэй притаился. Не хватало, чтобы его раскрыли. Он быстро смерил обстановку в доме: мужчина продолжал возиться у острова спиной к окну, дочь чистила что-то большим ножом стоя перед раковиной и поглядывая в сторону, куда засмотрелась её мать. Считанная секунда и в нос ударил терпкий запах металла. Девушка вздрогнула, но не издала ни звука, засуетилась и сунула руку под воду. Острая боль отразилась на её лице.
– Я за аптечкой, – сорвался с места мужчина, в спешке уронив нож прямо на пол с громким лязгом, заставившим Рэя сморщиться. На фоне приглушенных человеческих голосов звук оказался настолько громким, что после потребовалось какое-то время, чтобы снова начать слышать их речь.
Запах показался странным. Их запахи отличались друг от друга точно запахи жителей их дома в поселении. Рэй потряс головой. Семья так не пахла. В семье запахи были схожи, имели что-то общее. Удалившийся же запах и через какое-то время появившийся вновь в сопровождении спиртосодержащих и прочей химии сильно отличался.
– Как же ты так? – мужчина усадил девушку напротив и завозился с её ладонью. Эвелин не долго наблюдала за процедурой. Убедившись, что дочь в надежных заботливых руках, она снова повернулась к окну и негромко заговорила.
– Как вы смотрите на то, чтобы установить здесь дверь на веранду?
Она, насколько мог видеть из укрытия Рэй, выглядела вполне серьезно. Супруг и дочь недоуменно переглянулись. Еще раз смерив стену, разделявшую её и задний двор, за которым таился наблюдатель, Эвелин откинула голову назад, на семью.
– Вы только представьте: пикники на заднем дворе хоть каждый день; не нужно сверяться с погодой; не нужно думать как бы закуски не пропали по дороге; а если пойдет дождь, не придется тратить часы на дорогу до дома. Да и вообще машина не нужна… – самозабвенно расписывала она.
– Машина нужна в любом случае, – возразил мужчина, заканчивая бинтовать руку девушки, которая смотрела то на мать, то на отца ничего не понимая. Эвелин отмахнулась.
– Да не об этом речь.