Женщина выставила вероятное спасение за порог и сунула руку под кран над раковиной. Боли не почувствовала. Только страх, прогоняемый отчаянием и решимостью. Некогда было думать. Дорейн мог сорваться в любую секунду. Лихорадочно оглядев наполнившуюся теплым паром комнату, пока не встретилась глазами со своим отражением, Камелия опустила взгляд на свою грудь, где на бортах халата багровело пятно от чужой крови – крови оборотня. Без промедления она стянула с содрогающихся плеч тонкое одеяние, и прижав к ранам на запястье пятно, небрежно намотала ткань на руку.
– Господи, помоги, – прошептала она и взяла малыша из корзины. Бог был единственным, к кому Камелия никогда не обращалась за помощью, но сейчас он стал её последней надеждой.
Она втиснулась в самый дальний угол ванной, укрывая дитя собой ото всех, и зажмурилась. Никогда в жизни ей не было так страшно. Когда-то хотелось хоть краем глаза увидеть, как Дорейн утолял жажду, но не теперь. Впервые Камелия до глубины души испугалась его сущности.
За мгновение теплый воздух сменился лютым холодом. Пар со звоном посыпался на кафель невидимыми льдинками. Женщину затрясло от ужаса. Дорейн стоял за её спиной.
По комнате разнесся лязг сотни осколков и жалобный скрежет растираемого в порошок стекла. Казалось этот миг длился целую вечность. Дрожа от страха, Камелия обернулась. Дорейн держался за порогом ванной. Он плотно сжимал окровавленные губы, а его взгляд, в котором не осталось ничего человеческого, пронзал смертную насквозь, подбираясь к тихому младенцу. Хищное безжалостное существо, коим Дорейн был сейчас, больше не помнило и не понимало, как много сил приложило для спасения этого ребенка. Камелия не видела другого выхода. Высвободив из плена халата окровавленную руку, она решительно протянула ее в сторону чудовища, которого она не знала, и крепче зажмурилась, плотнее прижав к себе дитя.
На протяжении долгих десятилетий она молила Дорейна подарить ей бессмертие, сделать её ему подобной, но никогда не думала, что всё случится при таких ужасающий обстоятельствах.
Только когда воздух снова начал наполняться теплым паром, Камелия поняла, что силы покидают её. Она потеряла счет времени и не заметила, как давно её долгожданный гость покинул дом, забрав с собой убийственный холод. Он не тронул самоотверженную старушку, еще долго просидевшую на полу, просто не в состоянии подняться и выпустить из рук маленькую и такую теплую жизнь.
Материнский инстинкт взял верх, не позволяя бездействовать. Хозяйка искупала ребенка. В доме не было ни пеленок, ни детских вещей, поэтому новорожденного мальчика пришлось укутать в мягкий банный халат, а сверху повязать шерстяной платок. Малыш дрожал. От крохотного тельца исходил неистовый жар, заставивший Камелию не на шутку забеспокоиться о здоровье младенца. Она лишь на мгновение коснулась кожи Дорейна, забирая ребенка, но этого оказалось достаточно, чтобы на немолодых пальцах остался неприятный ожог. Сколько малыш пробыл в его холоде, Камелия могла только догадываться.
За всё время кроха не издал ни звука. Это тоже добавляло опасений за его состояние. Камелия напоила маленького теплым молоком, которое тот поел скромно, без энтузиазма.
– Согласна, магазинное молоко – не самый вкусный вариант для первого обеда в твоей жизни, – сквозь неугасающую тревогу постаралась улыбнуться Камелия, устраиваясь с малышом в теплой гостиной. – Обещаю, в следующий раз приготовлю тебе что-нибудь получше.
Малыш перестал дрожать только когда уснул. Камелия боялась выпустить его из рук, то и дело прислушиваясь к дыханию, сердцебиению. Крохотное сердечко билось довольно быстро и иногда звук сливался в один протяжный едва различимый гул, заставляя старую женщину прислоняться ухом к теплому свертку в своих объятиях. Камелия всматривалась в спящее создание, но не находила в нем ничего необычного, отличавшего бы его от других людей: две ручки, две ножки. И всё-таки он был особенным для Дорейна, а значит, особенным для неё.
Появление Дорейна так бы и осталось незамеченным, если бы не младенец, распахнувший веки стоило высокой стройной фигуре появиться на неприкрытом пороге. Пронзительные, разумные, насыщенно-карие они выискивали в пространстве источник беспокойства.