Майк был единственным, кто смел – нет, кому дозволялось разговаривать с вожаком на равных. Он занимал пост беты еще при отце Дрейка, но отказался от статуса в пользу семьи. Тем не менее уважение к Майку не изменилось, и он оставался единственным, кому не нужно было разрешения на высказывание своего мнения. Впрочем, он редко пользовался этой привилегией, и каждым его советом Дрейк дорожил.
– Три месяца, а я до сих пор не знаю, что это за тварь, – раздраженный рык вожака утонул в тихом утре.
Словно услышав его, на втором этаже дома проснулся потревоженный жилец.
«Еще не обращенная, но уже чует, – голос Сая в голове продолжал звучать как живой. – Думаешь, чужак знает о ней?»
Дрейка передернуло, и застрявшая под рубахой грубая волчья шерсть впилась в кожу.
– Уже жалею, что позволил им приехать. Будто одной твари мало.
Горячая тяжелая ладонь по-дружески опустилась на его широкое плечо, будто перенимая на себя часть груза, возложенного на вожака.
– Ты не один, – поддержал его Майк. – Позволь себе поскорбить, а тварь оставь стае. Оливер справится.
– Знаешь, что я подумал, когда снова учуял эту сволочь? – Дрейк нервно хмыкнул. – «Почему сейчас она не убила Гэбба?» Гэбриэл в разы слабее Сая, но тварь его не тронула. Что ей нужно?
– Вряд ли существо проделал весь этот путь ради старушки. Что бы ни было, доверь это нам.
Внезапно Дрейк сбросил руку Майка с плеча.
– Я не посмею появиться на могиле сына, пока его убийца спокойно разгуливает по нашей территории, – отрезал вожак, и свернул к пролеску в направлении горных пиков, набирая скорость.
10. Колин
На сковородке шкворчал омлет, заполняя дом ароматом жизни, о которой Колин так мечтала. Всю ночь девушка боялась, что на утро слова Генри, как и всё случившееся вчера окажется сном. Но ссадины на руках и лбу, обработанные и умело перевязанные вызванным к ужину доктором, подтверждали: как минимум падение с велосипеда Колин не приснилось. Она не могла дождаться пробуждения родителей, чтобы в очередной раз услышать от них «Мы остаемся».
Шаги над головой слышались уже минут пятнадцать, но спускаться никто не спешил. Не зная, что еще придумать, Колин взяла со стола прихватку и принялась смахивать ароматы в холл в попытке выманить родителей на завтрак. Уж очень хотелось сделать утро особенным и для них. Колин даже выбралась в продуктовый магазин, открывшийся раньше положенного только из-за неё. Всё шло как нельзя лучше, и единственное, о чем она беспокоилась, — не пересолен ли омлет. Девушка не могла его попробовать.
Дверь наверху открылась, и Колин поспешила накрыть на стол.
– Чем это пахнет? – услышала она удивление Генри. В отличие от него Эвелин была обеспокоена.
– Ты почему не в постели? – вбежала в комнату мать. Она подскочила к Колин, осмотрела лицо дочери со всех сторон и прижалась губами к её лбу, прислушиваясь к ощущениям. Трудно вспомнить, когда у Колин последний раз температура поднималась выше 34,5о. Эвелин недовольно фыркала и причитала. Колин почувствовала себя тряпичной куклой в неумелых материнских руках. Вернулось головокружение, хотя знать о нем родителям, особенно Эвилин, не стоило. В памяти еще были свежи воспоминания о её ночных возмущениях, пока Колин беспомощно лежала под капельницей и не могла закрыть уши. – Ей сказали отдыхать, а она на ногах ни свет, ни заря. – Увидев на столе блюдо из яиц женщина не смогла сдержать крика. – Ты в порядке? Ты же это не ела? Генри, откуда в доме яйца?
– Я купила, – промямлила Колин под натиском внимания матери. – Разок можно позавтракать как белые люди.
– Дорогая, – Генри бережно высвободил дочь из крепких объятий Эвелин и погладил по волосам. – Я с удовольствием съем всё, что ты приготовишь, но давай больше не будем так рисковать. – Колин улыбнулась сквозь поджатые губы. Не такой реакции она ожидала.
– Сегодня же обойду все магазины и расскажу о твоей аллергии. – Эвелин конечно драматизировала, но если бы вечерний обморок дочери был связан с едой, город уже в лицо знал бы Колин и её без сопровождения вряд ли пустили бы на порог маркета. Хотелось разрядить обстановку, начинающую грузом наваливаться на плечи девушки.
– А я могу остаться дома? – просияла Колин и несчастно приподняла брови. – У меня столько всего, что нужно сделать. Да и доктор Джеймс сказал мне отдыхать…