Невысокий молодой человек с волосами цвета опавшей листвы, едва ступивший на подъездную дорожку к дому в тот момент, когда Генри вышел за дверь, моментально сменил направление и прошел мимо. Незнакомец выглядел тощим, трусоватым, но изворотливым, и казалось, если хозяева не пустят его на порог, он сам просочится внутрь через дверные щели.
Около одиннадцати часов Колин не выдержала его топтания на крыльце и вышла сама.
– Вы кого-то ищите? – с долей раздражения выдала она и едва не вскрикнула, оказавшись с незнакомцем почти нос к носу. Парень поправил на переносице очки в роговой оправе и расплылся в пугающей улыбке. Колин захлопнула за собой дверь, опасаясь, что он может напроситься внутрь.
– Мисс Кук, верно? – заговорил он, обнажив белоснежные клыки. Тревога возросла многократно. Колин сильнее закуталась в кофту в попытке спрятать от постороннего побежавшие по рукам мурашки.
– Мисс Кук – моя мама. – Не желая оставаться с незнакомцем наедине, Колин поспешила воспользоваться выпавшей возможностью. – Я её сейчас позову…
Но молодой человек коснулся её предплечья, и Колин подскочила от нечеловеческого жара, опалившего кожу сквозь рукав. Она увидела свое перекошенное от страха лицо в больших линзах очков незнакомца, до последнего сохранявшего на лице ту жуткую улыбку.
– Не обязательно, – будто насмехался он над Колин. Рука, только что обжегшая её, теперь протягивала ей свежее издание в плотном светлом переплете. От книги повеяло свежей типографской краской. – Меня зовут Отто Славски и я ответственный за перевоз коллекции раритетных экземпляров бывшей владелицы этого дома, которые миссис Роджерс передала в музей. Среди них была эта книга. – Как та оказалась в руках Колин, девушка даже не поняла.Только когда снова опустила взгляд, увидела свои побелевшие от напряжения пальцы, сжимающие книгу. – Она не представляет ценности, – заявил Отто, возвращая внимание Колин к себе. И после секундного промедления добавил: – Для нас не представляет. Но её написала бывшая владелица этого дома, и она может быть ценной для миссис Роджерс как память о матери. Не могли бы вы вернуть её? У нас нет новых контактов миссис Роджерс, возможно, он есть у мисс Кук.
– Ага, – промямлила Колин, растерянно глядя то на Отто, то на книгу. – У мамы должен быть её телефон…
– Вот и отлично, – Отто по приятельски потрепал Колин по плечу, возвращая в реальность. – Рассчитываю на вас. Доброго дня, Колин.
– Доброго, – проводила она взглядом нового знакомого, и только когда он скрылся за деревьями, заскочила обратно в дом, в очередной раз пробираемая ознобом. Отто будто забрал с собой всё тепло, согревавшее её, и теперь девушку затрясло еще сильнее. Он знал её имя, хотя она не представилась. – Пугающий тип, – передернула она плечами и вернулась в гостиную.
Книга выглядела новой, будто только что из печати. Судя по скрипу переплета, её никогда не открывали. Колин посмотрела на обложку в бело-голубых тонах с силуэтами мужчины и женщины, сквозь слабо заметную грань соприкасающиеся кончиками пальцев. «Приговор – быть человеком. Камелия Пэйтонс». Ни аннотации, ни выходных данных внутри не было. На первых же страницах Колин встретили строки, выведенные невесомым курсивом:
«Время ускоряет бег,
И мне за ним уж не угнаться.
Ты будешь БЫТЬ, не доживая век,
А мне пора со всеми попрощаться.
Мы будем вместе до моей могилы.
Я унесу с собой твои черты.
Как жаль, что время так неумолимо.
И жаль, что всё такой же ты.
Минуло без году столетье,
А на тебе ни одного седого волоска.
Я помню всё: как тосковали мы о лете,
Твой поцелуй у поседевшего виска...
Как жаль, что мне уже не стать моложе,
Как и тебе, увы, уже не стать живым.
Ты был видéнием, всей яви мне дороже,
Теперь пора стать мне видением твоим».
Мимо дома с ревом промчался автомобиль, и Колин буквально вырвало из книги. На щеке пролег соленый след от непрошенной слезы. Что-то мистическое было в этих строках, заставивших Колин перелистнуть страницу и погрузиться в длинный текст без цитат.