Подготовленная в 1993 году конституция Уральской республики без особых изменений в 1994 году была принята в виде Устава Свердловской области, и регион жил по нему вплоть до последних лет.
Короче говоря, во всей этой довольно скучной истории попытки региональных бюрократов перетянуть на себя чуть больше власти и денег, чем Москва готова была им отдать, интересно лишь несбывшееся и порожденная им мифология. Как это ни парадоксально, Уральская республика интересна только тем, чем она могла бы быть и стать, интересна мифом о себе.
Вопросы федерализма
Ситуация вокруг Уральской республики была первой и последней попыткой местных элит вынести на открытое обсуждение вопрос о неравноправии российских регионов. Переход от социализма к капитализму обнажил всю искусственность национальных республик и всю несправедливость их привилегированного положения. Осмелев в атмосфере «лихих 90-х», смиренные уральские чиновники попытались под шумок уравнять свой регион с соседними Татарстаном и Башкирией. Конечно же, не из-за высоких идеалов и не их желания осчастливить народ, нет. Осчастливить чиновники хотели себя: больше денег, больше власти, меньше федерального контроля.
И действительно, почему нет? Почему произвольно нарезанные по карте регионы, на которые в далекие 20-е годы ХХ века были повешены таблички с надписью «республика», в конце XX – начале XXI веков оказались в лучшем положении, чем окружающие области?
Федеральная власть и лично Ельцин каким-то глубинным имперским чутьем осознали опасность таких вопросов – и в последний момент закрыли дискуссию самым решительным образом: еще 2 ноября 1993 года Ельцин вроде как приветствовал инициативы земляков на заседании правительства, а через неделю все уже было кончено.
Чего испугался Ельцин? Что такого страшного было в уральской чиновничьей фронде?
Быть может, каким-то внутренним державным чувством он осознал, что тайна смерти великомосковского имперского государства – именно в региональных вольностях? С национальными республиками удалось договориться только потому, что их было мало и их руководство удалось купить. Поделившись властью и полномочиями с немногими, Ельцин сохранил контроль федерального центра над всеми регионами и передал этот контроль своему преемнику.
Сам по себе факт существования в составе России двух типов субъектов – «национальных» и территориальных – легализует странную практику существования в рамках одного государства минимум двух уровней федеративности, а вместе с ним – двух сортов граждан и двух сортов региональных чиновников.
«Разделяй и властвуй!» – этот старый лозунг всех империй реализуется и в России. Именно этот базовый принцип и был поставлен под вопрос 20 лет назад. Требуя равноправия регионов, Россель и его окружение, сами того не подозревая, действительно поставили под вопрос дальнейшее существование России в ее нынешнем виде. Восемь десятков равноправных и самоуправляемых субъектов федерации, да еще и объединенных горизонтальными связями (а ведь в 90-е годы существовал целый ряд межрегиональных ассоциаций: Ассоциация экономического взаимодействия областей и республик Уральского региона, «Большая Волга», «Сибирское соглашение» и множество других), несовместимы с кремлевским единовластием и властной вертикалью.
Вот поэтому даже весьма умеренная и локальная региональная фронда напугала Кремль.
И из этого испуга родился миф о сепаратистах, которые якобы хотели расчленить Россию. Повторюсь – не потому, что действительно были сепаратисты, которые хотели что-то расчленить, а потому, что федеральные чиновники поняли, что любое местное самоуправление ставит под вопрос всю систему их власти и само существование той России, которой они так дорожат, – России вертикального самоуправства, самодурства и фирменного кремлевского чванства.
Поэтому, подавив уральский чиновничий бунт, все еще слабый в начале 90-х федеральный центр все-таки был вынужден пойти на уступки: регионам разрешили самим выбирать себе губернаторов и вообще самим решать многие вопросы. В результате первое время на выборах довольно часто побеждали совсем не те, кого хотел бы видеть победителем федеральный центр.