Каким именно будет коллапс нынешней российской государственности – отдельная тема. Важно, что будет потом. А потом, так или иначе, будет демократия – просто потому, что после краха диктатуры на какое-то время всегда наступает демократия или хотя бы ее видимость.
И вот тут-то все заготовки и пригодятся, а все припасенные козыри – сыграют. Находящиеся в шоке от пережитого коллапса избиратели – не все, но значительная часть – неизбежно начнут испытывать ностальгию по путинскому времени, когда была стабильность и порядок. Малозначительные сейчас политические менеджеры путинского режима поднимут брошенное разбежавшимся кооперативом «Озеро» знамя и начнут рассказывать старые сказки на новый лад: победа была возможна, но Путину не дали победить, ему и всей стране нанесли удар в спину – вот поэтому сейчас все так плохо. Максимы Калашниковы будут строчить книжки о «сломанном мече империи» и о том, как Рогозин уже почти колонизовал Луну и Марс, но – удар в спину, увы и ах. Дугины будут рассуждать о рыцарственном мистицизме Путина, о его служении Сакральной Традиции и заговоре против него темных атлантистских сил, остановивших возрождение России буквально в последний момент. Это не говоря о православной публицистике, которая имеет большой опыт канонизации даже самых одиозных исторических деятелей. Просто представьте себе, что вместо бесчисленных и бессмысленных книг о «гениальном менеджере Сталине, которого отравили враги России», будут аналогичные сочинения о Путине, – и картина такого будущего станет нагляднее.
Естественно, у реваншистских сил не будет проблем с финансами – пусть не все нынешние путинские олигархи, пусть только некоторые, но все равно начнут финансировать эти силы. Не будет у них и проблем с кадрами – ведь все эти бесконечные депутаты Госдумы и Совфеда, активисты ОНФ и ЕР, региональные деятели, карманные националисты, телепроповедники и стукачи всех мастей никуда не денутся. Кадров у них много, выбрать есть из кого, не получится с одним – всегда можно поставить на другого. Пока все остальные будут ссориться и выяснять, какие демократы демократичнее, националисты националистичнее и почему СПС не может объединиться с «Яблоком», они будут подталкивать друг друга вверх – помните, как все смеялись над фразой, что «бывших чекистов не бывает»? А ведь они не шутили, они сидели в задних кабинетах собчаковского Смольного и ждали своего часа, а когда он пробил – сработали четко, всей командой.
Короче говоря, через какое-то время после коллапса в России вполне может явиться новый диктатор, который снова и снова будет рассказывать историю о том, как хорошо было при Путине и как ему не дали довести до конца святое дело возрождения России. У него будут избиратели, у него будет идеология, у него будут деньги.
Вот, собственно, и все. Круг замкнется, и мы можем снова оказаться у разбитого корыта.
«Пусть консулы будут бдительны!»
Можно ли всего этого избежать?
Шансы есть, но они не столь велики, если вдуматься.
Рецепты просты и сложны одновременно.
Нужна люстрация, причем не только политическая, но и экономическая: миллиардные состояния, сколоченные в путинское время чиновниками и силовиками, должны быть объектом не менее пристального внимания, чем политическая деятельность. Но, отбирая незаконно нажитое у одних, не возникнет ли у отнимающих желания оставить часть себе?
Нужна последовательная децентрализация страны, которая сделает принципиально невозможным единовластие в его нынешнем виде, – хотя это и чревато сотнями станиц Кущевских и расцветом местечкового тиранства, самоуправства и самодурства. Что, в свою очередь, станет потом мощным и убедительным аргументом за новую централизацию.
Нужна парламентская республика, но надо помнить, что постоянный бедлам в российском парламенте (а по-другому ведь не будет!) обязательно станет главным козырем за возвращение к единовластию.
Поэтому самое главное – решимость не допустить реванша, причем не на словах, а на деле. При Ельцине как заклинание повторяли, что возвращение в прошлое невозможно, – но оно оказалось возможным. Прошлое стояло за спиной Ельцина в виде серенького помощника Собчака и ждало своего часа.