Перенос акцента с Украины на Сирию лишь упростил все дело: если гибридная война на Донбассе для многих была совершенно неприемлемой, то официальные бомбардировки далекой Сирии под лозунгом «Всем миром победим террористов!» внешне выглядят гораздо более приличным поводом присягнуть-таки Кремлю накануне выборов и запрыгнуть в последний вагон системной политики. Власть прилагает впечатляющие усилия, чтобы такая ситуация сохранялась как можно дольше, как минимум в течение выборного цикла 2016—2018 годов, – и пока вполне успешно.
В этих условиях странно выглядит нежелание некоторых представителей оппозиции замечать произошедшие перемены – оппозиционеров, продолжающих вдохновляться протестной мифологией 2011—2013 годов. Согласно ей, сложившаяся тогда коалиция недовольных властью не распалась, а все еще существует, охватывая всех тех, кто по каким-либо причинам не готов голосовать за «Единую Россию», недоволен мэром, губернатором, коррупцией или работой своей управляющей компании. Между тем все эти недовольные частностями граждане вовсе не обязательно противопоставляют себя Путину, и даже наоборот.
Внутри пузыря
Гипотезу, отчасти объясняющую, куда делись оппозиционно настроенные граждане и откуда взялось столько лоялистов, выдвинул директор «Левада-центра» Лев Гудков, выступая в рамках проекта «В какой стране мы живем».
Анализируя рост популярности Путина после присоединения Крыма, он констатирует: «Пузырь надувался за счет наиболее демократически и наиболее прозападно ориентированной части общества». По подсчетам социолога, тот самый «средний класс», который был движущей силой протестной активности 2011—2013 годов, раскололся «на неравные части, а большая часть присоединилась к Путину – это и дало прирост от 60—64% поддержки, вплоть до 87%. И протестная часть – прозападная демократическая либеральная часть российского общества – сократилась буквально до минимума».
Гудков предлагает считать это крахом идеи среднего класса, который должен был бы стать локомотивом демократизации и социального прогресса. Вопрос о том, что такое средний класс в России и каковы его перспективы, – отдельная большая тема. Вполне можно предположить, что как таковой класс никуда не делся, просто власти удалось завербовать значительную его часть, предложив новый консенсус: не обмен благосостояния на невмешательство во внутреннюю политику, как это было раньше, а чувство почти религиозного единения вокруг лидера, вокруг ощущения общей причастности к международному величию страны.
Обмен может показаться неравноценным. Но если оценивать смену концепций в навязанных категориях великодержавной демагогии, считающей единственно верным выбором жертвовать материальным ради высоких идей, то кто-то может даже гордиться радикальной сменой своих взглядов. При таком подходе значительная часть вполне вестернизированного общества оказалась в ловушке культурно-политических мифов имперской и советской цивилизаций и не смогла адекватно среагировать на происходящее. Оставаясь средним и даже вполне креативным классом с точки зрения доходов и образа жизни, те же самые люди, которые ходили с белыми ленточками и старательно лайкали посты Навального, сменили свои политические взгляды если не на радикальное охранительство, то как минимум на одну из разновидностей умеренного лоялизма. Кроме того, не стоит сбрасывать со счетов и элемент принуждения: несогласие с властью по внешнеполитическим вопросам гораздо проще приравнять к шпионажу и подрыву государства, чем попытки полемизировать по вопросам коррупции и внутренней политики.
Необходимо признать: сегодня власть опирается на широкий альянс самых разных общественных сил, объединенных готовностью поддерживать нынешний курс и лично В. В. Путина, сознательно игнорируя постепенное ухудшение экономической и социальной ситуации в стране. За два года существования российского общества в безвоздушном пространстве пропаганды и геополитического прожектерства все потенциально невыгодные для власти темы, во-первых, вытеснены на обочину общественного интереса, во-вторых, эффективно перехватываются и профанируются ею. Прекрасная иллюстрация – демонстративная, но совершенно ничего не меняющая «борьба с коррупцией», когда козлами отпущения становятся губернаторы далеких и малонаселенных регионов, и разочарование исходом «дела Васильевой» сменяется воодушевлением от «дела Гайзера»: все-таки борьба с коррупцией идет, так и до остальных доберутся!