Все трое кивнули.
- Хорошо. Поверьте, есть и другие Земли, помимо нашей. Есть и другие Марс, Юпитер и Млечный Путь. Всё в нашей собственной Bселенной – каждая звезда и каждый атом – имеет множество дубликатов в других измерениях. Тринадцать сущностей стремятся разрушить все эти измерения или уровни, как их называют мои люди. Как и у любой другой силы, у Тринадцати есть те, кто поклоняется и служит им, в том числе здесь, на нашей собственной Земле. Культ в Балтиморе, верный своему делу, сумел освободить двоих из Тринадцати – Левиафана и Бегемота. Бегемот имеет форму чудовищного червя, а Левиафан – это гигантская мерзость с головой кальмара. Они являются источником многих наших легенд – о драконах, Кракене и им подобных. На нашей планете Левиафан и Бегемот усердно потрудились вместе со своим отродьем. Ни один из них не успокоится, пока эта Земля не будет полностью уничтожена. Пока мы разговариваем, их отродье наводняет планету. Море кишит детьми Левиафана. На той маленькой земле, что осталось, черви Бегемота оставляют после себя заразу – грибковую инфекцию, которая превращает твёрдые вещества в воду. Вы, наверно, замечали признаки этого.
- Белый грибок, - сказала Гейл.
- Верно. В Книге Иова говорится, что "воды стирают камни и смывают то, что растет из праха земного, и разрушают надежды людей". Хотя большая часть содержания Библии была искажена, переписана и непонятнa для человечества, этот конкретный отрывок всё ещё звучит правдоподобно. Всё вокруг нас – это здание, ваша лодка, мы сами... все твёрдые вещества – со временем превратится в воду. Фалес, греческий философ-досократик, назвал это Первым Принципом. Он предложил космологическую доктрину – фундаментальные принципы существования, основанные на вере в то, что мир произошел из воды. Он считал, что вся Bселенная представляет собой не что иное, как гигантский океан, который он называл Великой Бездной. Земля образовалась в результате затвердевания из воды, в которой она плавала. Однажды она вернётся к прежнему состоянию. Очевидно, мы знаем, что Вселенная – не океан, но если учесть, что происходит снаружи, его теория о том, что планета снова превратится в воду, не так уж и неверна.
Новак откашлялся.
- Извини, что прерываю, но мне нужно уточнить. Ты говоришь, что все вещества на этой планете медленно превращаются в воду?
- Да. Забудьте о сверхъестественном аспекте того, что я говорю, и посмотрите на это с научной точки зрения. Один из первых законов физики гласит, что материю нельзя ни создать, ни разрушить. Она может только изменить форму. Материя на нашей планете медленно превращается в воду.
- Но если это правда, - сказал Новак, - то, возможно, вода вокруг нас не поднимается выше. Может, земля действительно разжижается.
Саймон открыл было рот, чтобы ответить, но МакKанн перебил его:
- Это фигня. Если планета превращается в воду, что же мешает этой воде улететь в космос?
- У планеты всё ещё есть ядро, - напомнил ему Новак. - Она всё ещё вращается вокруг своей оси, поэтому сила тяжести всё ещё действует. Представь себе большое ведро с водой. Если перевернешь его набок, вода выльется наружу, но если раскрутишь ведро при опрокидывании, вода останется внутри благодаря центробежной силе. Так что всё будет в порядке, пока ядро планеты не начнет разжижаться.
- Мы не просто полетим в космос, - сказал Саймон. - Земля меняет форму, да, но когда это произойдёт, Великая Бездна поглотит её. Фалес был частично прав относительно существования такого места. Великая Бездна действительно существует, но не на Земле. Это другое измерение, состоящее только из воды – огромного сверхъестественного моря. Великая Бездна – это дом Левиафана. Поскольку наша планета медленно разжижается, она поглощается Великой Бездной. Барьеры между нашими измерениями сейчас слабы. Наша реальность переходит в Великую Бездну. Представьте себе два листа бумаги. Один из них – Земля. Другой – Великая Бездна. Теперь медленно положите один лист бумаги поверх другого, пока они не будут выровнены равномерно и не будут выглядеть как один лист, а не как два. Вот что происходит с нашей планетой.
- Так как же нам это остановить? - спросила Гейл.
- Увы, - сказал Саймон. - Мы не в силах это сделать.
Глава 55
Некоторое время они просидели в тишине, поскольку на них давила тяжесть того, что им поведал Саймон. МакKанн фыркнул и отвернулся. В мерцающем свете костра Гейл показалось, что она увидела слёзы на его щеках. Новак просто смотрел в огонь с угрюмым лицом. Наконец, Гейл откашлялась и заговорила.