— Ты — ВЕДЬМА! Быстро вниз! Моя одежда! Какой позор! Тебя я укрощу! Ты станешь впредь как кошечка ручная!
— Ну-ну, мой котик! Сам всё собирай! А я пойду на танцы! Чао!
Цапаются, как мы с Молотовым…
Место действия: Варшава.
Время действия: февраль 1617 года.
Иван Молотов, генерал российской армии, командир Первой гвардейской дивизии.
Разгорается. Разгорается пламя войны. Если два-три года назад победа католической Лиги казалась всем неминуемой, то сейчас всё поменялось ровно наоборот. Тогда имперская армия Валленштейна всё сметала на своём пути, а наш Государь лежал, не вставая, после тяжёлой раны. Если бы не железная рука царицы Феодосии, то в России снова бы началась Великая Смута. Мало кто верил тогда, что мы выдержим в тяжёлой войне против половины Европы. Под Вязьмой мы их остановили и заставили дать задний ход. За эту зиму мы накопили силы, пополнили опытными курляндцами и немцами состав наших Бригад. По сравнению с прошлыми годами, снабжение армии стало значительно лучше.
В каждой Дивизии теперь имеется свой санитарный батальон. Раненных с поля боя не развозят по монастырям, где те просто отлёживаются и выздоравливают, если повезёт. Сейчас санитары свозят раненных с поля в лазарет, где тем обрабатывают раны и ампутируют конечности при необходимости. Многие из раненных, кто раньше бы умер, не дождавшись помощи, теперь становятся в строй или переходят на чиновничьи должности в тылу. Инвалид-гвардеец — это для царя прежде всего грамотный и верный солдат. Именно таких людей не хватает в столичных министерствах и губернских коллегиях. Жизнь в России стала другой.
Армия тоже стала другой. Два года назад под Вязьмой половина нашей армии состояла из стрельцов, пластунов, поместной конницы и обозной посохи. Взаимодействие этих частей на поле боя было минимальным. Сейчас Бригады на поле боя готовы к любому манёвру. Неприятель же как принял план перед битвой так по нему и действует, несмотря на изменившуюся обстановку. «Сказано вперёд — значит вперёд!». Связь между подразделениями — это отдельная песня. У нас есть флажковый семафор, звуковые сигналы трубачей, сигнальные ракеты. Управление на поле боя — наше всё.
Правильно построенные на поле боя части — уже половина успеха. Имперцы часто используют прусскую «косую атаку», когда упор на наступление делается на одном из флангов. Против этого есть противоядие — заманить наступающих в «огневой мешок» под картечь. По плотным рядам пехоты и конницы единороги бьют очень хорошо. Ни одна картечина не проходит мимо.
Прежде всего нужно лишить противника преимуществ укреплённой по фронту позиции. Мы перед битвой строимся «правильно», так как и хотел противник — прямо напротив его батарей, а затем уходим на запланированные позиции, оставляя на местах корзины с землёй и торчащие из-за них брёвна-пушки.
Пока враг разберётся что к чему пройдёт час, а то и два. И вот они построились напротив наших ложных батарей, а мы стоим перпендикулярно к их левому флангу. Мы готовы наступать, они — не готовы даже к обороне. Противник начинает разворачиваться в нашу сторону, уходя с укреплённых позиций. Именно в этот момент следует нанести мощный удар. Полк на марше весьма уязвим и слабо управляем. К тому же нарушается связь со штабом. На прежнем месте на карте полка уже нет, а на новое он ещё не пришёл. Это только в сказках можно перемещаться из точки А в точку Б по прямой. В реальной жизни на поле — овраги, балки, рощи, ручьи. Всё это делает путь весьма извилистым и порой занимает времени гораздо больше, чем запланировано. А уж если два полка столкнуться на одной дороге двигаясь в разных направлениях — там и до смертоубийства недалеко. Ведь кто-то идёт по дороге, а кто-то стоит на обочине…
И если в этот момент ударит враг, то части перемешаются и перестанут быть управляемыми. Достаточно нескольких паникёров бросившихся в бегство — и вот уже два полка, как стадо коров бегут, словно от волчьей стаи.
Но не все полки противника обращаются в бегство. Вот тогда на арену выходят наши роты егерей, которые теперь имеются в каждом полку. Заметить их присутствие на поля боя поначалу достаточно тяжело. Неяркая форма, рассыпной строй — совсем не похоже на вздымающие пыль полковые или батальонные колонны. И даже когда противник заметит егерей, то ждёт от своего начальства приказа — атаковать или нет? А это полчаса если не больше. За это время егеря подходят к врагу на расстояние прицельного выстрела(400–500 шагов) и пользуясь складками местности(овраг, балка, ручей), начинают обстрел противника, который не обучен стрелять строем на такие расстояния из мушкетов. Егеря же специально тренируют стрельбу из винтовки даже на большие расстояния. Перво-наперво наши выбивают офицеров и канониров с орудийной прислугой. Через полчаса стрельбы необходимо отходить к своим так как враг, получив приказ, начнёт атаку. Егеря заранее оповещают своих об отходе и отступают бегом или быстрым шагом. Для противника всё это похоже на бегство и он наступает, не понимая, что попадёт под залпы батальона или под батарейную картечь.