Принята американская Конституция основные тезисы которой ещё десять лет назад написал Виктор Вайс, нынешний царь России. Последняя редакция с подписью царицы Феодосии пришла из Москвы ещё в начале года. Мы проголосовали «за» почти единогласно. Запрещено рабство в любом виде(а в России «крепость» осталась). Все негры и другие рабы объявлены свободными, что вызвало всплеск недовольства среди многих плантаторов.
Темнокожие и белые рабы поначалу ликовали. Теперь они вроде как могли уйти от ненавистных хозяев. Однако, затем выяснилось, что уходить-то некуда. За долгие годы рабства многие невольники забыли, что такое свобода и как ею распоряжаться. Так и остались они работать у тех же фермеров за еду, крышу над головой и какие-то гроши.
Состоялось учреждение Американской королевской Конфедерации, делегаты решили, что монарха нужно взять из России. Все провинции Конфедерации имеют с этой страной, как и с Меховой Компанией, тесную связь. Было решено пригласить на эту в основном представительскую роль царя России. Типа он наш далёкий отец, а мы его дети. Без сильного покровителя в этом мире долго не проживёшь.
Были разговоры, чтобы индейцев тоже считать гражданами Конфедерации. Но пока что сошлись на том, чтобы принимать в граждане индейцев, принявших христианство и постоянно проживающих в городах и посёлках.
А ещё в Виргинии вспыхнули «бобровые войны». Индейцы разных племён, отстреляв бобров на своей территории, двинули на земли соседей. Всё бы ничего, но английские купцы, пользуясь ситуацией, начали продавать индейцам мушкеты. И вот уже вся Виргиния в огне. Колонисты с мушкетами, индейцы с мушкетами, слово за слово и понеслось… Индейцы оказались мстительными и жестокими, а вовсе не «благородными дикарями», каковыми их в Виргинии считали ранее.
На Миссисипи такого пока нет. Нам удаётся решать все вопросы с «нашими» индейцами мирным путём. Да мы продали союзным племенам огнестрел для охоты на бизонов. Но, лишь маломощные аркебузы, а не мушкеты. Хотя, англичане, наверняка и сюда их завезут. Ведь купцы ради прибыли готовы на любое преступление.
В Калифорнии на Монетном дворе по заказу России стали лить российские золотые рубли. Их теперь берут в меняльных конторах по всему Свету. У нас в Калифорнии золота много, можем по сто пудов российских рублей хоть каждый год печатать. На эти деньги мы закупаем российские и китайские товары на Рюкю. Теперь удачливые старатели ходят в шёлковой одежде и едят из фарфоровой посуды. Ну, чисто дети бахвалятся своим богатством
И местные индейцы порой ведут себя, как дети. Вот я например купил своему слуге ливрею расшитую серебряными галунами — так ему теперь кланяются чуть ли не ниже, чем мне. Порой индейцы поражают своими манерами. Однажды с вождём я как-то курил трубку мира и ел суп из редких грибов. Потом два дня лежал в вигваме и снились мне какие-то сказки. Нужно рецепт супчика у вождя спросить.
Место действия: Москва.
Время действия: сентябрь 1618 года.
Феодосия, царица России.
Допиваю божественный кофе на завтрак и доедаю остаток медового кулича. К кофе меня Виктор пристрастил. Вот уже три года как мой муж уехал из Москвы. Зря я тогда на него напраслину возвела. Наговор это был. Не ходил он к фрейлине. И дружков его из Москвы зря выслала: Мамая, Дубыню и Евдокима. Но, потерянного не вернёшь. Постель моему мужу ныне греет какая-то Марта. Эта немка-полячка, говорят, поёт хорошо. А я вот пою не очень. Да и растолстела после рождения Лизы. В старые платья и сарафаны уже и не влезу. Аж, бесит! Но… лишь бы вернулся. Пусть и с Мартой. Я, наверное, подружусь с ней. Хотя… вряд ли.
Беру со стола расписную стеклянную кружку и вдребезги бью её об стену. Слуги лишь слегка вздрагивают привычные к такому.
Ишь ты, Марта… Но я ведь тоже женщина. Поэтому и завела себе друга сердечного князя Ивана Торбеева. Этот родственник опальных Романовых год назад вернулся из ссылки. Приблизила его к себе, к телу допустила. Молод и горяч Ваня, но стала замечать я у него замашки господские. То предложит мне своего кандидата в министры, то попросит подряд на большое строительство. Я сперва угождала ему, а потом решила, нет, так дело не пойдёт. Уже целый месяц как я отлучила князя Торбеева от своего тела. Перевела его в конюшню. Пусть за лошадьми смотрит. А я уж как-нибудь без него.
Я теперь шитьём одежды интересуюсь. Умершая бабушка оставила моему супругу Виктору свои ателье в Риге, Митаве и Виндаве. Пока война была мастера ко мне в Москву в этом году перебрались. Если раньше, в правление моего отца шёлк был очень дорог и одежда из него была лишь в царской семье да на боярах, то теперь не так. Купцы, дворяне, чиновники и даже богатые крестьяне могут себе позволить купить отрез шёлка. Цены то упали раза в два, а доходы у русских людей выросли. Во всех наших губерниях появились ателье, что копируют столичную моду, а в столице главная модница это я! Кружева с замысловатыми узорами, одежда из атласа, бархата, тафты и шёлка. У меня уже три шкафа заполнены красивыми платьями. Многие из них «дорого» пурпурного или фиолетового цвета. В Европе во многих странах мода на чёрный цвет, но мне он кажется слишком тяжёлым. У них в меланхоличной Европе чёрный — цвет траура. У нас же цвет скорби — белый, а всё цветное символизирует жизнь.