Сдобрили они идею кувшином харуты, взяли мешок поплотней и, подгадав момент, свершили надуманное безобразие. А там мешок с добычей через седло и — айда, легконогие урры!
Прознали о содеянном жители Нетона — а воров уж и след ветром замело. Мало ли северян, могучих да светлобородых, шатается по земле Таурана?
А братья сели на корабль и отплыли в Норн. А из Норна — на северо-запад. И канули.
Кто они, откуда — велено было прознать то блюстителям Короната. И прознали бы. И наказали бы святотатцев, хотя бы и двадцать иров искать пришлось. Но свершалась тут не воля людей — Высших начертание. Что думают боги об отдельной судьбе каждого? Что думаем мы о золотистой аллоре, севшей на чашку цветка?
Ушли братья с добычей своей бесценной в северные горы. Ушли, чтоб встретился им там некто из народа минмэннис. И свершилось задуманное Повелителем Судеб».
САНТАЙ ТЕМНЫЙ. «ИСТОРИЯ СЛАВНЫХ».
ЛЕТОПИСЬ ДЕВЯТАЯ. «НЕУЯЗВИМЫЙ».
Санти валялся на берегу речки и сквозь высокую траву подглядывал за девушками, что стирали белье. Девушки знали, что он за ними наблюдает, а Санти знал, что они знают, а они знали, что Санти знает, что они знают… и так далее. Каждый получал свое, пусть и малое, удовольствие.
«Пожалуй, у той, высокой, фигурка не хуже, чем у Мары», — подумал Санти, переворачиваясь на живот и кладя подбородок на соединенные руки.
«Вот странное место! — пришла к нему уже не раз обдумываемая мысль. — Девушки — чудо! Земля — ласковая! Трава — как шелк! Речка — светлая, как глаза Уны! Таир — ярок! А выдерись из соседней рощи кто-нибудь страшный, хоть саурон, — не удивлюсь! Что здесь такого, что все время ожидаешь чего-то ужасного? Расслабился вроде, а нет, вот она, внутри, бьется напряженная жилка: сейчас…»
Что-то твердое и острое коснулось обнаженного плеча. Санти взлетел, как ужаленный… Но это был всего лишь Биорк, потрогавший его кончиком прутика.
— Ты что вскочил? — удивился маленький воин. — Лежи! — И сам плюхнулся на землю.
— Слышал о тебе в Ангмаре, — произнес туор, глядя на обтянутые яркими повязками ягодицы девушек. — Ты, говорят, поэт?
— Немного, — ответил Санти. — Как тебе эти малышки?
— Да, — безразлично отозвался туор. — Сказал бы что из виршей своих. Я стихи люблю. Хоть у самого дара нет.
Санти медленно перевалился на спину и посмотрел на сине-зеленые листья наверху.
— Скажу, отчего же нет, — ответил он. — Иттара была б — спел. Но могу и так.
Он сосредоточился, и вдруг прежнее зашевелилось внутри. Этой ночью кошмары не мучили его, вспомнил юноша. Фэйра снилась ему. И встал он радостным и сильным, как в лучшие свои пробуждения в доме отца.
«О! — подумал юноша. — Я еще могу!» Слова уже стучались в него, просились наружу.
Скрестив ноги, опершись на сантанный ствол, Биорк смотрел на юношу.
«Совсем дитя!» — думал он.
Санти облизнул губы, и глаза его из зеленых вдруг стали синими, как Срединное море.
«Бред? — удивился воин. — Или магия? Вздор! Откуда у малыша магия, что может обмануть меня?»
Глаза юноши вновь обрели прежнюю зелень, и загадка осталась неразрешенной.
— Слушай меня, Биорен! — проговорил Санти, садясь. — У меня нет иттары, но я спою так. Это твоя песня, Биорен! Слушай!
Руки юноши ударили о землю, отбивая такт. Он запел: