Потрясатель Тверди

Ортран сжал коленями бока урра, и Демон, рыкнув, рванулся вперед, на десяток шагов обогнав Эака. Св порожденный не поторопил своего урра, зная, что Ортран сейчас вернется. И не ошибся.

— Прости, светлорожденный Эак! — извинился норман, придерживая Демона. — Мне нелегко говорить!

— Ему нравилось убивать? — спросил Эак.

— Нет! — сказал норман. — Не убивать. Цветку нравилось побеждать! Он не мог понять, мой мальчик, что там, где исход известен заранее, — победы нет! Но помнил: побеждать! Ведь я сам учил парня этому. Воин в начале пути должен любить победу. Он мог пойти далеко. Но не пошел. Хотя сонанга готовила ему какую-то особенную роль. Как-то даже сказала, что собирается родить от него. Я не очень-то поверил: сонанги рожают только от сонангаев. Хотела она или нет, но у нее ничего не вышло. Ни у нее, ни у других. Парень, похоже, был стерилен. А рос так же быстро, как и прежде. За три ира он стал взрослым мужчиной. А потом ты его убил. Не спрашивай, как это произошло. Я понимаю не больше, чем ты, аргенет. — Ортран, немного помолчав, добавил: — Ты узнал все, аргенет. Прошу, больше не спрашивай меня — о Цветке я дважды говорить с тобой не буду! — И отъехал в сторону прежде, чем Эак успел что-то сказать.

Сын Дино не обиделся. Наоборот, после этого рассказа Ортран словно бы стал ему ближе.

Глава вторая

«Если я на запад пойду,
Что я там, за Кангром, найду,
За грядою Закатных Гор?
Там лежит запретный Тонгор,
Чужакам сулящий беду.
Заповедна эта страна.
И закрыта для нас она.
Диких тонгриа племена
Преисполнены к нам вражды.
Непонятны нам и чужды
Их обычаи и язык.
Все, к чему ты в Конге привык,
Позабудешь, в Тонгор попав.
Рот разинешь ты, поражен.
Там по десять мужей у жен,
У мужчины там нету прав,
Неизвестно слово «семья»,
Неизвестны детям отцы,
Нежеланны там сыновья,
Дочери желательны там.
Из мужчин влиятельны там
Лишь безжалостные жрецы,
Стражники Небесных Опор.

И ужасен их бог Хаор,
Страшный каменный исполин,
Горных демонов властелин,
Даже скалы падают ниц
Перед грозным гневом его.
Нарушителям же границ
Не прощает он ничего,
Беспощадна Хаора месть.
Страшных тайн в Тонгоре не счесть,
Дивные диковины есть,
Не опишешь разом всего».

«КИМИОН»

Войдя в опочивальню, Верховный Жрец и сирхар Тонгора Ди Гон по привычке бросил взгляд на мерцающее рядом с альковом «волшебное око». То, что он там увидел, застало сирхара врасплох. Рука мага инстинктивно вцепилась в Хлыст, а квадратная челюсть отвалилась, продемонстрировав редкие зубы. Средних лет мужчина с нескрываемой иронией глядел на Ди Гона из дымчатой глубины «ока».

— Не ожидал, а? — спросил мужчина. Черный камень на его высоком лбу полыхнул рубиновым отсветом.

Сирхар Тонгора попятился. «Око» было только оком, а не ухом. Никогда прежде оно не передавало звука.

— Я не боюсь тебя, Одиночка! — вызывающе заявил Ди Гон, хотя вид его свидетельствовал об обратном.

— Это дело твое! — отозвался человек с камнем. — А с подглядыванием — все!