Если Эаку приходилось нелегко, то Ортрану было еще тяжелее. Маир-унратен обрушивался на головы и плечи врагов, сбивал их с ног, сминал шлемы, разрывал кольчуги, но упавшие поднимались, отброшенные назад возвращались. Ортран, в отличие от Эака, не находил удовольствия в битве с неуязвимым противником. Он забеспокоился. Пока сын Дино защищал его спину, он мог удерживать врагов на расстоянии и пользоваться преимуществом в оружии. Но маир-унратен не меч. Норман стал уставать.
Эак, сделав ложный выпад кинжалом, напрочь отсек руку одному из противников. Все же Белый Меч есть Белый Меч! Враг отпрыгнул назад, преспокойно вынул оружие из отрубленной руки другой и снова напал на аргенета.
Эак совершенно потерял ощущение времени. Он атаковал, уклонялся, снова атаковал, отскакивал, наносил удары, прыгал, приседал, вертелся, парировал, рубил… Его враги были неуязвимы. Один дрался без руки, второй лишился шлема, части головы, половины лица. У третьего в животе зияла дыра. Из ран не текла кровь, а воины продолжали сражаться. Но Эак уже сообразил, что ему нужно делать. Отрубленные конечности не прирастали, и тот из врагов, которому аргенет колющим ударом повредил позвоночник, двигался заметно медленнее других. Его и выбрал Эак, чтобы, уйдя от рубящего удара в шею, широко размахнуться и опустить меч на голову врага, с которой аргенет мгновением раньше сшиб шлем.
Меч Асенаров рассек врага надвое. Обе половинки упали на землю и продолжали дергаться в чудовищной агонии. Но опасности они уже не представляли.
Теперь Эак совершенно отказался от колющих и коротких ударов. Он уклонялся, выжидал. И случай представился. Один из двух оставшихся противников поскользнулся, и белый клинок молнией упал на плечо врага на миним левее шеи. Этот удар не разрубил его пополам, но, пройдя наискось до тазовой кости, сделал свое дело. Противник упал, забился, пытаясь подняться, но туловище его разваливалось надвое. И хотя встать воин не мог, он все равно пытался достать Эака мечом. Следующий удар развалил третьего. Эак стремительно обернулся, желая удостовериться, что с Ортраном все в порядке. Но не увидел его — только мелькнувшие силуэты убегающих врагов. Поле боя осталось за аргенетом. Только непонятно было, куда делся Ортран. Небо затянули тучи, и стало довольно темно. Эак сделал несколько шагов, споткнулся, и увидел Ортрана. Прямо у своих ног. Мечи людей-чудовищ превратили тело воина в кровавый студень. Ортран был мертв. Наклонившись над ним, Эак понял, что Ортран обезглавлен. Аргенет посмотрел вокруг, заметил что-то круглое. Но то была не голова, а всего лишь шар маир-унратена с обрывком цепи. Рядом лежали отрубленные голова и правая рука одного из врагов. В просвет между тучами проглянула Уна, и аргенет увидел, что обрубок живет, глаза его следят за Эаком, а губы шевелятся, словно пытаясь что-то сказать. В другое время аргенет был бы потрясен подобным зрелищем, сейчас же ему было все равно. Он вернулся к обезглавленному телу Ортрана, опустился рядом на землю.
Пирон приблизился к нему.
— Господин! — тихо сказал конгай.
Эак поднял голову, но посмотрел как сквозь пустое место.
— Господин! — умоляющим голосом позвал Пирон. — Прости нас! Мы не умеем сражаться с демонами!
Эак ничего не ответил. Его невидящий взгляд был устремлен в сторону Черных Гор.
Таким его и застали Нил, Биорк, Санти и Этайа. По другую сторону мертвого аргенета, опустив большую черную голову на мощные лапы, лежал Демон. Такой же неподвижный и безмолвный.