Три всадника подъехали изнутри к Южным воротам Тангра.
— Открывай, не медли! — приказал один из них сонному стражнику.
— Это еще зачем? — проворчал стражник. — До утра не подождать? Меньше хоры осталось!
Подошел второй стражник, с масляной лампой в руке.
— Кто такие? — гаркнул он, поднимая светильник повыше.
Всадник наклонился в седле, откинул полу плаща:
— Воля сирхара! — И, теряя терпение, ткнул большим пальцем в приколотый к куртке значок. — А теперь, если ты не отопрешь, я снесу тебе голову!
— Ишь, хогран нашелся! — буркнул стражник, но поплелся к вороту, поднимающему засов.
Минуту спустя всадники уже мчались по гладкой дороге. Когда из-за гор выплеснулись первые лучи Таира, они уже сменили урров на первой королевской подставе. Вскоре они миновали вторую подставу и третью, за которой начинались земли селения Гнон. Не умеряя прыти животных, они пронеслись через селение прямо к Королевскому Дворцу.
Осадив урра перед крыльцом, первый из всадников вынул маленький рог и дважды протрубил.
Тотчас в одном из окон второго этажа появилось распухшее после вчерашней попойки лицо Начальника Королевской хогры. Минту спустя он появился внизу в накинутом на голое тело красном плаще.
Первый из всадников посмотрел на хограна с брезгливостью человека, проведшего ночь в седле, и, наклонившись, вложил в дрожащие руки запечатанный свиток. После чего развернул рыкнувшего урра, и все трое помчались обратно по дороге, над которой еще курилась поднятая ими пыль.
Начальник хогры сломал печать и тупо уставился на строки послания покрасневшими глазами. Знаки ползали по свитку и никак не хотели собираться в слова. Начальник хогры потряс головой и поморщился от боли. Подбежавший солдат протянул ему большую кружку, полную горячего подкисленного кайфи. Хогран, все еще морщась, проглотил напиток, сунул свиток в карман плаща, так и не прочитав, и поплелся наверх.
Два его брата проснулись и чувствовали себя не лучше, чем он. Первый хогран бросил послание на стол, поискал глазами, недопитую вчера кружку, с отвращением отхлебнул. Только после этого он нашел в себе силы развернуть свиток снова. Поминутно облизываясь, он прочел вслух:
«Повеление. Назвавшегося Воплощенным и спутников его не медля доставить в столицу для опознания и наказания, ежели потребуется таковое. До той поры в почестях не отказывать, но буде не пожелает следовать — принудить силой без снисхождения.
Королева. Сирхар».
— Хорошенькое дело! — воскликнул второй хогран, вскакивая на постели. — Силой! Хаора! Пусть-ка сам придет и принудит!
— Замолчи! — одернул третий брат. — Услышат! Думать надо!
— Что думать? — отрезал первый. — Уговорим! Ежели он — Хаор, место ему где ж, как не в Тангре? А ежели маг, так слуги его — в нашей руке. И еще женщина. От них копья не отскакивают! Не захочет — заставим! Так, братья?
— Женщину лучше не трогать! — рассудительно сказал третий. — Она у Ронзангтондамени. Лучше уж с самим Хаором повздорить, чем с ней. Уж я-то знаю, в моей хогре половина — ее люди!
— Нет так нет, — согласился первый. — Двоих будет довольно. Сейчас поедим, — он побулькал содержимым кувшина, — и пошлем за этим самым. Да надо б велеть, чтоб поласковей!
— Вот уж ни к чему! — сказал второй. — Твои солдаты вчера чуть штаны не обгадили от страха!
— Ты, брат, это, молчи! — обиделся первый. — Сам на коленях стоял!
— Довольно вам! — вмешался третий. — И так мозги киснут! Я сам поеду!
— Почему ты? — возмутился первый. — Вместе поедем!
— И еще этих, слуг его, возьмем! — добавил второй. — С ними он посговорчивей будет!
На том и порешили.
Хору спустя три хограна, не слишком торопя урров, выехали на дорогу, ведущую к Храму. Сопровождало их человек сорок всадников. Не для охраны — для важности.
По пути им попался бегун из жрецов.
Радуясь передышке, бегун поведал им, что Воплощенный назначил нового главного, этого сопляка Бунга. Дескать, вот первый, неусомнившийся!
А от себя бегун добавил, что лично стоял рядом с Бунгом и особой веры в нем не заметил. Богу, конечно, виднее.
— А жертвоприношения, посвящения — все отменены! — тут же сказал он не без радости.
— Логично! — заметил первый хогран. — Что ж ему приносить жертвы тут, если сам он отправится в Тангр?
— В Тангр? — оживился бегун.
— А куда же еще? — вмешался второй, спасая брата от преступного разглашения тайны. — Главное святилище там! Или нет?
— Ага! — согласился жрец. — Ну, я побежал?