«У него бесконечное число имен, больше, чем песчинок на всех берегах Асты. Бесконечность — ничто. Мы, фэйры, говорим — у него нет имени. Безымянный».
«Вы поклоняетесь ему?»
«Мы его любим. Он создал нас. Задолго до того, как на Асте появились люди и Мертвое Знание сделало из некоторых демонов и богов».
«Вы древнее Древних?»
«Мы — да. Не народ фэйров. Мы, которые стали фэйрами по воле Безымянного».
«А люди?»
«Где-то далеко, в месте, известном лишь Ему, — прародина людей. Оттуда они пришли в наш мир. Там, волей Создателя, Добро и Зло были разделены и Зло торжествовало над многими, потому что и люди, готовя пашню, выжигают лес. Пламя Зла выжгло тот мир и приготовило пашню к приходу Добра. Но часть его, изгнанная огнем, перетекла сюда, на Асту, недавно рожденную. И не волей Безымянного, как сказано в Книге, а лишь попустительством его, давшего собственную волю и вам, и нам, и другим, чьей великой магией созданы Врата. И смешались народы, а малое породило разделение времен, и вспыхнул огонь, но не тот, что для сеятеля. Из него, магией Других, вышли и боги ваши, и демоны. И обуздали боги демонов и людей, от них самих же. Но мертва их воля, пока не познают они Создателя. И кто обуздает богов?»
«Обуздает богов?»
«Боги не таковы, какими их ваяют. Но это не для человеческого разумения. И так многое выдумали о них люди по подобию собственных злых мыслей. Но скоро познают все волю Создателя».
«Скоро?»
«Через век. А может — через миллан милланов».
«Это скоро?»
«Не для человека, Туон. Но ты — увидишь».
«Но… разве я не человек?»
«Человек. Тоже».
«А вы?»
«Мы — нет! Когда-нибудь станем людьми. Мы рождаемся, зная».
«Я не понимаю».
«Поймешь. Когда воочию увидишь богов Асты».
«Воочию? Тай! А кто же тогда ты?»
«Я — фэйра, Туон. Твоя фэйра».
Тремя днями позже Санти увидел таинственный Тангр.
За это время они пересекли земли нескольких селений, всю восточную часть Тонгора. Горые луга сменились возделанными полями, чередующимися с полосами низкорослого леса.
Они пили холодную, пузырчатую воду целебных источников и умывались в синих, как небо, озерах. Вдыхали аромат только что распустившихся цветов — здесь, в горах, еще была весна. И в каждом селении их встречали с радостью. Вряд ли гости были обязаны этим Нилу, скорее Ронзангтондамени.
Женщина Гнона ни на шаг не отпускала от себя Санти.
Нил, как и подобает богу, непременно направлялся в Храм и учинял там переворот. Биорк с Эаком проводили время в обществе начальников хогр. За эти несколько дней воины притерпелись друг к другу. Эак перестал обращать внимание на ласки, которыми обменивались трое мужчин, а те, в свою очередь, перестали обольщать северян, приняли их обычаи как нечто непонятное, но исходящее от людей, заслуживающих уважения.
Вопрос об истинности Нила-Хаора был временно оставлен, зато рассказы пришельцев звучали как сказка для тонгриа, никогда не покидавших собственной страны. Впрочем, и то, что сами тонгриа рассказывали северянам, было удивительно. К сожалению, коронуоно немногое смогли узнать о своем недруге, сирхаре. А то, что они узнали, было изрядно приправлено иллюзией.
Имя сирхара было Ди Гон. Он был магом, но не тонгорцем.
Обращаться к нему подобало «сирхар, Господин Сильных». Говорили, что Ди Гона призвал прежний сирхар и Великий Жрец. И передал ему собственную магию и ужасное оружие — Хлыст. Еще говорили, что никогда прежде не было в Тонгоре подобного Ди Гону. Чудеса, творимые им, потрясали разум и привлекли к нему многих. Особенно в Тангре. Это Ди Гон завел обычай покупать девушек в Конге и Морранне. Маг дарил девушек верным, и верность тех увеличивалась. Такое было великим нарушением законов, но Хаор не разгневался и не сокрушил Ди Гона. И это тоже прибавило сирхару славы.
Эаку великий колдун Тонгора представлялся великаном, мечущим молнии. Биорк только улыбался. Магов он видел немало. Великанов среди них не было, хотя молнии были. Лично он предпочел бы великанов. Впрочем, туор полагал, что спутники его справятся с магом, если за тем не стоит нечто большее, чем колдовство.
Дорога Богов оборвалась внезапно. Ушла, будто ее и не было. Дальше к столице Тонгора вел обычный путь: каменные плиты, не слишком аккуратно уложенные. И прямотой он не отличался: петлял, как всякая дорога, спускающаяся с предгорий в речную долину. Отсюда, с места, где колеса повозок принимались отсчитывать стыки плит, до Тангра по прямой было не больше двух лонг.
Воздух был прозрачен, Таир стоял высоко, и зоркие глаза Санти видели столицу Тонгора отчетливо, так, как если бы она была нарисована черным, желтым и красным на прозрачном полотне воздушного шелка.