Санти уже готов был протянуть к ней руки, но вдруг понял, что не испытывает никакого желания. Ничего. Будто это не женщина, а деревянная статуэтка. «Нет, — решил он. — Эти ночные кошмары еще хуже, чем я думал». Санти распахнул люк, скатился по шесту вниз, обул сандалии и отправился в трапезную завтракать. Лишь две дороги знал он во Дворце — туда и в свою башенку. Его подмывало побродить по всем этим хаотическим коридорам и галереям, но он опасался заблудиться и забрести в какое-нибудь запретное место. Все таки это Дворец антассио сонангов! Кто знает, чего от него ждать? Хорошо, если бы у него был здесь кто-то, кому известны здешние лабиринты. Но друзей во Владении у Санти не появилось, хотя он жил здесь уже три дня. Казалось, здешние обитатели сторонятся его. Что слово Властительницы не только охраняет его, но и отделяет от других. Санти вспомнил то, первое утро, когда его, измученного почти бессонной ночью в подземелье, едва не падавшего от голода, выволокли на свет два бронзовокожих стражника и посадили на каменные плиты у входа в подземелье. Санти щурился от яркого света, перед глазами его плавали разноцветные круги. Не сразу он заметил высоченного светлобородого воина, что разглядывал его, немного наклонив голову и теребя длинный ус. Воин не был конгаем. Об этом говорил весь его облик: от цвета волос и кожи до костюма, состоявшего из желтой куртки из тонкой плиссированной ткани и коротких черных штанов с буфами. На нем не было и доспехов, ничего, кроме прямого меча в ножнах, с рукоятью, украшенной узором из драгоценных камней. Но в том, что мужчина был воином, можно было не сомневаться.
Ни румян, ни знака профессии не было на лице светлобородого. Длинные волосы, густые, немного влажные, почти достигали плеч. Широкий обруч с золотой насечкой охватывал голову. Рядом с ним рослые стражники в стальных кирасах выглядели не слишком большими. Примерно так выглядел бы Санти, поставь его рядом с одним из них.
Поднятый подбородок, немигающий взгляд и жесткая линия рта ясно давали понять: человек в желтой куртке — начальник. Вряд ли Санти в этот момент представлял из себя приятное зрелище, но воин уставился на него так, будто хотел запомнить навсегда. Юноша переместился ближе к стене и оперся спиной на холодную каменную кладку. Он находился в маленьком внутреннем дворе. Посередине дворика — бассейн. Посреди бассейна — фонтан в виде золотой рыбы с раскрытым ртом.
При виде сверкающих струй Санти ужасно захотелось пить, и он облизнул пересохшие губы. Он чувствовал лицом маленькие брызги, приносимые воздухом. Юноша поглядел на стражников: они возвышались над ним, неподвижные, как колонны, поддерживающие надворотную арку. Еще трое — пожилой мужчина в сером переднике и две девушки в цветастых юбках — терпеливо ждали, пока высокий воин налюбуется плачевным обликом Санти. Наконец он кивнул, повернулся и, упруго ступая большими ногами в мягких черных сапогах, удалился.
Только после этого слуга и девушка взялись за Санти. Они стащили с него вонючую одежду, почти на руках отнесли в бассейн и опустили в прохладную воду. Санти пил ее, пока не почувствовал: сейчас она польется обратно. Тогда он закрыл глаза и отдался рукам девушек.
Девушки вымыли Санти до идеальной чистоты, умастили благовониями, высушили полотенцами волосы и красиво расчесали. Санти блаженствовал. Если бы не голод, он чувствовал бы себя превосходно.
— Я хочу есть! — обратился он к слуге в переднике. Тот поглядел на солдат. Лица воинов остались непроницаемыми. Тогда слуга мигнул одной из девушек. Она убежала и вернулась с двумя длинными кривыми ананами. Ничего вкуснее Санти сроду не ел. Слуга что-то сказал девушке на незнакомом Санти языке. Девушка отмахнулась и покраснела. Вторая служанка фыркнула и взбила рукой длинные черные волосы.
— Что ты сказал? — спросил юноша. Но слуга не обратил на это внимания.
— Время! — вдруг произнес один из воинов.
— Закончили! — ответил слуга, на этот раз — на конгайском, и подал Санти кожаные сандалии с задником и петлей для большого пальца. Таких в Ангмаре не носили. Девушка-служанка застегнула ремешки и отошла. Санти ожидал, что ему дадут какую-нибудь одежду, но солдат взял его за плечо и повел внутрь.