— По мне, — сказал Нил, поглаживая одну из девиц по бархатистой спинке, — что прямой, что кривой — чем больше, тем лучше! Помню, ехали мы как-то…
Но его перебили. Серьезный разговор, нечего байки травить.
— Сурта надо позвать! — предложил кто-то. — Сурт верно скажет!
— А ну его! — отмахнулись сторонники прямых лезвий. — Известное дело, сам хорскими машет! А мужик дерьмовый, без уважения! Известно!
— А я позову! — сказал чернобородый воин родом из Хорана. — Вот пусть и скажет, чем хорская сабля лучше конгского клинка. Язык-то у него — будь здоров!
— Что — да, то — да! — подтвердило несколько голосов.
Подбросили в костер, и пламя вспыхнуло, выбросив сноп искр. Хорошо горит смолистое дерево, ярко! Девушек послали за вином. Сразу трех послали, а то еще перехватит кто по дороге! Для верности надо было б и кому из мужчин пойти, но лень. Впрочем, вернулись все три. Принесли бурдюк хорского и кувшин харуты — тем, у кого брюхо озябло. Кто-то воткнул в дерево кинжал — повесить бурдюк. Зашипело вино, расплескиваясь по кружкам. Одна из девиц Нила наполнила огромный рог и принялась поить великана под хихиканье и болтовню. Вино текло по широкой груди Нила. Но вытекало немного. Основной поток с клекотом вливался в просторную глотку.
— А вот и Сурт! — закричал кто-то.
Явился. Навеселе, ловкий, длиннорукий. Сабельные ножны — врастопыр. Дракон! Только маленький — с ящерицу. Сграбастал одну из девушек, смочил горло харутой и пожелал узнать, кто тот идиот, кто сравнивает конгскую железяку с его умницами. Ежели есть такой, пусть встанет, и он, Сурт, выпустит ему жирок раньше, чем тот скажет: О!
Солдаты переглянулись. Нет, от пьяного Сурта толку не будет! Зря звали. Только настроение поломает.
— Я! — сказал десятник, заглотив еще харуты и так стиснув девчушку, что та жалобно пискнула. — Я любого вздрючу. Любого здоровенного беловолосого барана. Хоть с мечом, хоть с колючей шишкой на веревке! — Сурт имел в виду Начальника Внешней Стражи. Но Нил, краем уха поймавший обрывок насчет здоровенных беловолосых баранов, заинтересовался.
— Что там вякает этот грабастый? — осведомился он негромко у девушки, что лежала на его коленях.
— Да не слушай его, миленький! — обеспокоенно принялась уговаривать девушка. — Так, болтает спьяну. Тебе-то что?
— А то пойдем? Ночь — в самую пору! — предложила ее подруга, поглаживая Нила по животу.
— Поспеем! — Великан смахнул ее и приподнялся, оторвав торс от древесного ствола.
Сурт тем временем, при полном молчании слушателей, вовсю распинался о трусливых северянах и собственной храбрости. В одной руке десятник держал кружку с харутой, в другой — девушку. Он ощущал себя подлинным героем: ну, кто посмеет бросить ему вызов?
Вдруг десятник с беспокойством ощутил, что ноги его потеряли опору, хотя не так уж он был и пьян. Он даже выпустил девушку, тут же отбежавшую в сторону. Но чашку, как истый солдат, держал в кулаке. Харута, впрочем, вся вылилась.
— Что ж это ты болтал, козявчик, насчет беловолосых северян? — нежно спросил Нил. — Продолжай, я послушаю.
Трудно выглядеть грозным, когда тебя подняли за шиворот.
Но лицо Сурта действительно стало грозным. Для тех, кто видел. Нил же наблюдал лишь стриженый затылок.
— Молчишь? — так же ласково спросил великан.
И прежде, чем рука десятника нашла эфес, он вдруг ощутил резкую боль пониже спины и еще то, что быстро летит по воздуху. Куст, в который он приземлился, смягчил падение, но оказался довольно колючим.
Пока Сурт ворочался там, проклиная всех богов и северян разом и по частям, Нил невозмутимо вернулся на свое место и притянул к себе девушек.
— Погорячился я, — добродушно сказал он выпучившим глаза воинам. — Ну болтает спьяну человек, и пусть ему! Дай-ка мне, мурочка, винца! И сама, сама хлебни! И ты, киска, на, на!
Его спокойствие и воркующий басок заставили девушек забыть, кто именно сейчас задом вылезает из кустов, бормоча страшные угрозы.
Наконец Сурт выбрался. Колючки торчали у него из одежды. Три воткнулись прямо в лицо, но мечник не замечал их. Жалобно всхлипнули сабли, покидая ножны.
— Сурт, о! Сурт! — несмело произнес кто-то из воинов.
Десятник бросил на говорившего такой взгляд, что тот прикусил язык, облившись потом.
Шагом твердым и неспешным подошел Сурт к балагурящему Нилу. Так мясник подходит к быку.