— Проснись, ты спишь как бревно! — крикнул Джеймс.
— М-м-м..? — лениво протянула Лили.
— Проснись, ленивец! Я принес тебе кое-что выпить… Это отрезвляющее зелье… Ты не очень хорошо себя чувствовала, это что-то тошнотворное, или что-то похожее на это. Я не очень хорошо разбираюсь в зельях, но не смотря на это, оно должно тебе помочь… Это действительно странно.
— Оставь меня одну, Поттер! Я хочу спать!
— Давай же, Эванс! — позвал Джеймс. — Я знаю, тебя это допекает, но придется признать, что лучше оскорблять, и быть оскорбленным в этой хижине, пока идет дождь и никто не приходит спасать нас. Давай же, вставай!
— Хорошо, хорошо… Что в этом кубке? — спросила Лили.
— Я уже говорил тебе, что там отрезвляющее зелье, — раздраженно сказал Джеймс.
— Тебе повезло, что я хочу пить, потому что иначе я ни за что бы не выпила это.
— Это? Это отрезвляющее зелье.
— Как бы то ни было. — Сказала Лили, беря кубок, и глотая синюю жидкость. — Фу-у! Что ты положил в этот молочный коктейль, Поттер?
— Это не молочный коктейль, Эванс! Это ОТРЕЗВЛЯЮЩЕЕ зелье! — прокричал Джеймс.
Внезапно лицо Лили позеленело, затем посинело, затем стало фиолетовым, после этого красным, далее розовым и, наконец, стало нормального цвета.
— ДЖЕЙМС ПОТТЕР! Ты пытаешься отравить меня? — закричала Лили, после того, как пришла в себя. — Если да… то ты точно ничего не понимаешь в зельях! Как видишь, я осталась жива.
— Очень смешно, Эванс. — невыразительно произнес Джеймс. — В любом случае, я вернул тебя в нормальное, надоедливое состояние.
— Что? — сконфузилась Лили.
Что похожее на улыбку промелькнуло на лице Джеймса.
— Ты не поверишь, какую ты чепуху несла…
— Что? — поразилась Лили.
— Ты сказала, что безумно в меня влюблена, и что…
— Я что сделала? — прокричала Лили.
— Шучу.
Лили испытала сильное облегчение.
— Но ты сказала, что никогда не признаешься, что любишь меня. — серьезно сказал Джеймс.
Лили покраснела. Черт побери! И почему я выпила это проклятое пиво?
— Конечно, я никогда не признаюсь в этом, — твердо произнесла Лили.
Джеймс побледнел.
— Ч-что?
Лили осталась довольна реакцией Джеймса.
— Как я тебе говорила перед тем, как ты меня перебил… Я никогда бы не призналась, что люблю тебя, потому что я не люблю тебя. Разве не очевидно, что я тебя ненавижу?
— Да, — немного разочарованно ответил Джеймс.
— Итак, зачем ты разбудил меня и заставил выпить это противное зелье? — спросила Лили.
— Э-э-э… Давай чем-нибудь займемся. Я имею в виду… Ты действительно очень надоедливая, но надо же как-то убить время. Поиграть, например, — сказал Джеймс.
— Что ты имеешь в виду? — подозрительно спросила Лили. — Без пошлостей.
— Можно подумать, будто мне этого хочется.
— Хорошо. Какие будут предложения?
— Как насчет «Правды или Желания»?
— С тобой?! Я даже представить не могу, что ты мне загадаешь…
— Хм, у меня есть неплохая идея… Я могу загадать тебе поцеловать огнеплюя-мантикраба. — сказал Джеймс, и Лили вся скривилась. — Но я не буду этого делать, так как мне жаль бедное животное.
— Очень смешно, — ответила Лили. — А мне бы понравилось заставить тебя плавать в озере, сейчас, зимой, и… Может быть скормить тебя Гигантскому кальмару… Но у бедного животного будет несварение желудка.
— Тогда я сейчас возьму бутылку… Здесь их шесть.
— Подожди! А как я узнаю, что ты не лжешь?
— Это как я узнаю, что ты не лжешь? — спросил Джеймс.
— Без понятия. Как насчет зелья правды?
— Зелья правды запрещены министерством. Нас могут сослать в Азкабан.
— Да ладно тебе, Поттер! Я говорю не про Веритасерум, которое действительно опасно и причиняет боль. Я говорю про Верадита, старое зелье, которое просто заставляет тебя говорить только правду. Оно безопаснее Вератасерум. Верадита заставляет говорить только правду, но как будто по своей воле. Это не больно.
— И почему тогда министерство магии не использует его?
— Потому, что метка Сам-Знаешь-Кого на руках его последователей даёт иммунитет к нему… потому, что Верадита довольно безобидная, поэтому Фламель и изобрел Вератасерум. Ты должен бы знать, что Вератасерум способен действовать на последователей Тёмного Лорда.