– Это так, – подтвердил крёстный. – Можете забрать книгу, если пальцев не жалко.
Праздничный обед прошёл под прицелом цепких глаз Блэков. Они ожидали увидеть застольный этикет от годовалого ребёнка или прикидывали, как завладеть подаренной книгой? Книги для аристократов, как отдельный вид искусства, они их собирают для коллекции, а старинные в собственности ещё и повод похвастаться перед менее удачливыми знакомыми. В последнюю очередь – источник знаний. Об этом рассказал Принц в один из своих визитов.
– Запомни, змеёныш, в первую очередь книга источник информации. Из неё можно узнать: о том времени, когда она была написана; об авторе; об обычаях; об изготовлении книг и даже о политике.
Книгу отдам на хранение Дикси, у него точно никто не отберёт, даже отец. Разница между родовыми домовиками и личными большая. Родовыми домовиками может распоряжаться любой член семьи, если их приказы не идут в разрез распоряжениям главы рода. Личный домовик принадлежит и служит только хозяину, ему плевать на существование главы и других.
Зачем так рано привязывать эльфа, ведь он использует магию хозяина? Ответ прост, домовик, своим паразитизмом, помогает раскачивать магическое ядро и каналы хозяина, предотвращает негативные последствия от магических выбросов, а также является некой заменой друзей. Такое решение для развития магического потенциала подходит семьям имеющим родовой камень, который помогает быстрее восстановить внутренний резерв. До семилетнего возраста родители, юного дарования, отслеживают распоряжения ребёнка, учат правильно распоряжаться эльфом. По сути, это ещё один этап воспитания.
Проводив Блэков, родители в компании крёстных расположились в гостиной.
– Септимус, не слишком ли вы были резки с четой Блэк, – спросил отец. – Какой пример вы подаёте нашему сыну.
– Наглядный, – не смутился Принц. – Как поставить на место не переходя границы дозволенного.
– Он ещё маленький, чтобы понять ваши уроки.
– Ранний возраст помогает лучше усвоить базовые знания.
– Я согласна с мнением лорда Принца, – поддержала зельевара Церера. – Вспомните свою учёбу в Хогвартсе. Чистокровных начинают учить ещё до школы и они легче понимают программу, тогда как маглорождённые не получали необходимых знаний и им сложнее понять элементарные вещи.
– Вы не сможете защитить его от всего, – продолжил убеждать Принц. – Поэтому он должен научиться защищаться сам. Лучшее, что мы можем сделать, развить его всесторонне. Не забывайте он наследник рода. Каким его увидят другие, зависит от нас.
На этом обсуждение моего обучения прекратилось. Я решил, что крёстному не удалось убедить родителей, но оказался не прав. Со мной стали заниматься в игровой форме. Папа взял на себя физическое развитие, а мама воспитание.
В два года родители подарили мне пони, и меня стали учить верховой езде. Отец вошёл во вкус и где-то раздобыл пособие по развитию гибкости. В три года добавились занятия по танцам. Отец оказался неплохим артефактором и изготовил мне партнёршу по танцам. Любящие родители они такие. Убеди их в целесообразности чего-то и они горы свернут ради ребёнка.
Летом тысяча девятьсот пятьдесят девятого года крёстная сообщила родителям радостную весть: Юфимия в положении.
– Мальчик или девочка? – уточнила мама.
– Пока трудно сказать, срок маленький, – улыбнулась целительница.
"Всё же он родится", – с тоской подумал я, глядя на счастливых родителей. – "Получится ли повлиять на него? Главное не думать каким он был в будущем."
Двадцать седьмого марта шестидесятого года родился Джеймс Карлус Поттер. Моё детство кончилось. Первого августа состоится официальный приём, меня представят широкой общественности, произойдёт первое знакомство с отпрысками других родов. Смогу ли я найти общий язык со старыми знакомыми? Чем ближе во предстоящий день, тем сильнее я нервничал.
– Змеёныш, ты что боишься? – удивился Принц.
– Переживаю, как всё пройдёт, – смягчил я формулировку.
– Пускай они переживают. Ты крестник целительницы и весьма неприятного зельевара, – усмехнулся крёстный. – До меня дошли слухи, что некий молодой человек в совершенстве знает составы всех ядов.
– Сет, это твоих рук дело, – уличил зельевара.
Крёстному понравилось исковерканное мной в раннем детстве его имя, что разрешил и дальше его так называть.
– Они сами придумают что угодно. Нечего интересоваться чем мы занимаемся. Я лишь упомянул имя Борджиа в списке изучаемых книг.
Упомянул он, как же. С уверенностью можно сказать, что ещё и описал живописно действие одного из ядов. И вовсе он не мизантроп, как думают все. У него особое чувство юмора, которое другим не понять.