Нефрит шептал мне на ухо что-то успокаивающее, но я не могла разобрать слов. В голове всё повторялось голосом маминой подруги: «Прощай…»
Внезапное осознание ударило в голову так, что я даже ненадолго перестала рыдать. Она знала! Жизель знала, что умрёт и всё равно помогла мне!
Стоило представить, что следующими могу потерять Габриэлу, Нефрита или Витора, как сердце болезненно сжалось, а слёзы покатились с удвоенной силой. За столь короткий срок друзья стали для меня самыми близкими и дорогими не людьми. Что же я могла сделать, чтобы обезопасить их? Ведь случись что, я не смогу себя простить.
− Муха… − начал Киря и осёкся под злым взглядом дракона. Фей поджал губы и тут же исправился: − Алиянна, мне очень жаль.
Я повернула голову и сквозь пелену слёз смогла разглядеть грустного Кирю. Он закрыл бедной госпоже Жизель глаза, подлетел к Витору и что-то негромко сказал ему на ухо.
Саакришец кивнул и с сочувствием произнёс:
− Некромант не сможет нам помочь. Наложена магия, которая не позволяет призвать душу. Магический след Киря вычислить не смог, убийца хорошо замёл следы. Али, мне тоже жаль.
− Всем нам, − прозвучал печальный голос Габи.
Глава 17
По пути обратно в академию никто не проронил и слова. Вернувшись, я решила пропустить ужин, аппетита не было, да и любая еда сейчас покажется мне пресной и безвкусной. Я сослалась на плохое самочувствие и сразу направилась в комнате, мечтая хотя бы не на долго остаться наедине со своим горем.
Поднявшись на второй этаж, я свернула в коридор и внезапно оказалась прижата к стене и заключена в клетку из рук.
Обладатель полыхающих злобой алых глаз склонился надо мной с таким взглядом, будто планировал разорвать на части, и рявкнул:
− Где ты была?!
Я открыла рот, чтобы ответить, но внезапно ярость в глазах вампира угасла, сменившись беспокойством.
− Что случилось? Почему у тебя заплаканные глаза? — требовательно спросил он.
− Ты случился, − буркнула я, отталкивая парня.
− Я? — это было сказано таким ошарашенным голосом, что я фыркнула. Может сегодня я рыдала и не из-за него, но вчера именно вампир являлся причиной моих слёз.
Я снова попыталась высвободиться, но Гас поймал мою руку и приложил к своей груди. Я замерла и уставилась на вампира во все глаза. А он нежно коснулся тыльной стороной ладони моей щеки, погладил скулу и вдруг прижался к моим губам в чувственном поцелуе. Сначала я просто не поверила в происходящее, но когда ступор спал, то ответила, выплескивая всё, что я испытывала к этому невыносимому мужчине: боль, страсть, обиду, нежность… Меня невыносимо тянуло к Гиварусу, и я была не в силах сопротивляться. Я обняла его за шею и притянула ближе. Несильно укусила его за губу, и Гас издал тихий рык, сжав мою футболку в кулак и сплетая наши языки в сумасшедшем танце.
Не знаю сколько это длилось, но, когда мы отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Гас прислонился своим лбом к моему и прикрыл глаза, а затем отступил на шаг и сказал:
− Извини. Это всё… в общем, мне… захотелось.
Равнодушие, с которым были сказаны эти слова что-то сломали внутри меня.
− Захотелось? — переспросила я тихо.
А чего я, собственно, ожидала? Клятв в любви? Нет, я не настолько глупа, но в груди теплилась надежда, что мои чувства не безответны. Тогда как можно объяснить его поведение? То он рычит на меня, то целует. В одну минуту ведёт себя так, будто я величайшая драгоценность, в другую — будто я совершенно ничего не значу. На перемены в его настроении и поведении у меня уже появилась аллергия. И как понять, когда он настоящий, а когда притворяется? И зачем Гас притворяется? Почему просто не сказать мне правду?!
Гиварус кивнул.
Ярость, подстёгиваемая обидой и неоправданными ожиданиями, накатила на меня сродни цунами, накрывая с головой. Язык так и чесался крикнуть вампиру, чтобы он оставил меня в покое и больше никогда не приближался, но я понимала, что во мне говорили эмоции и на самом деле я этого не хотела.
− Захотелось, − повторила я и с горечью покачала головой, каря себя за наивность.
Не сказав больше не слова, я развернулась и дошла до комнаты.
Демоновы слёзы жгли глаза, но я не позволила им сорваться с ресниц и поклялась, что больше не пророню ни слезинки из-за ерунды. А по сравнению со смертью госпожи Жизель, мой разбитое сердце− самая настоящая ерунда.
Внутри меня ждал сюрприз в виде разлегшегося на кровати саакришца, который играл с Кирей в шахматы. При моём появлении мужчина поднялся и тут же нахмурился, заметив выражение моего лица.