- Как дела в школе? – поинтересовался Оскар, сидя у кассы. Майкл стоял, прислонившись к косяку двери, которая вела в подсобное помещение. – Нравится?
-Нормально, школа как школа, - повторили мы с Саймоном.
-Ныне там не так, как раньше, - с некоторой доли печали вздохнул Оскар. Он был самый рослый, широкоплечий, со щетиной и проницательными серыми глазами.
-Это потому что там нет нас с тобой, - усмехнулся Майкл, по росту уступавший, на удивление, даже моему отцу. Его волосы, цвета пшеницы, доходящие до плеч, были собраны в хвост сзади. У Майкла был прямой нос и шрам на губе. По рассказам, он получил его, когда дрался с одноклассником. Глаза у него были такого же цвета, как у Оскара, но улыбка теплее и мягче.
Зайдя вглубь помещения, я осматривала уже знакомые мне вещи, слушая в пол уха разговор родни. Саймон с любопытством рассматривал старинные ложки, а я разглядывала винтажную шкатулку, инкрустированную мелкими разноцветными камушками.
-Не ожидали мы, что вы приедете сейчас. Мы с Оскаром думали, вы всей семьей приедете вечером, как и договаривались, - озадаченно говорил Майкл.
-Да, мы так и хотели. Но сегодня мне нужно выехать в ночную смену, подменить коллегу, - выдохнул отец. – Поэтому я решил заехать и сообщить.
-Чудак, мог бы просто и позвонить, - рассмеялся Оскар.
-Знаю, но нам было все равно по пути, так почему бы и нет, спросил я себя. Почему бы и не заглянуть к братьям, ведь мы так нечасто виделись раньше, - я не смотрела на отца, но чувствовала, что на его лице печальная улыбка.
После того как мы переехали в Хэзфор, отец устроился хирургом в местной больнице. Здесь есть спрос на медицинский персонал, поэтому его взяли без проблем.
-Что поделаешь, если работа зовет. Перенесем семейную встречу на следующий раз. Переживать нет смысла, живем-то мы теперь близко, приободрил Оскар папу.
Они ещё некоторое время болтали, а после мы распрощались и вышли на улицу. Мои глаза неотрывно взирали на старенькое здание библиотеки.
-Па, езжайте без меня, я хочу ещё в библиотеку зайти, - сказала я. Отец посмотрел на меня, потом на библиотеку, потом снова на меня.
-Хорошо, только долго не засиживайся. До темноты, - предупредил он, на что я закатила глаза и улыбнулась.
-Есть, сэр.
Внутри библиотека выглядела куда приятнее, чем снаружи. Ряды полок, забитых книгами, читальный зал в конце помещения. Отдельная комната, где хранятся самые ценные книги, но туда не пускают посетителей, только рабочий персонал имеет право входить.
Просматривая корешки книг, я искала книгу в историческом жанре или что-нибудь в духе мистики. Отыскав «Дракулу» Брэма Стокера и «Человек-невидимка» Герберта Уэллса, я намерилась найти место возле окна и там спокойно себе читать, но как только я вышла из-за книжной полки, то на кого-то натолкнулась.
-О, прошу прощения, - извинилась я, поднимая голову. Замерев на месте от удивления, с чуть приоткрытым ртом, я не могла поверить, что вижу перед собой Тома Рейнсворта.
-Все в порядке, ты тоже меня извини, - спокойно отозвался парень, с легкой улыбкой наблюдая за моим выражением. Он чуть склонил голову вправо и спросил: - Чему ты так удивлена, Адриана? Ведь Адриана, так?
-Да, так, - кивнув, ответила я и дала себе мысленную пощечину. Ну все, хватит так странно на него смотреть.
-Не ожидала просто тебя здесь увидеть, - проговорила я, вдруг понимая, что мы стоим довольно близко. Сделав шаг назад, я попыталась принять уверенный вид.
-Ну да, меньше всего здесь ожидают увидеть именно меня, - усмехнулся он, но темные глаза оставались холодными. – Некоторые почему-то считают, что если ты не интересуешься учебой, то и в библиотеке торчать тоже не станешь. Но учебный материал и художественная литература, это не одно и то же.
-Значит ты любишь читать, - констатировала я, ощутив внезапную неловкость под этим взглядом темно-карих глаз. - Это похвально. Но почему ты не заинтересован в учебе?
-Это не является удивительным явлением. Многие не заинтересованы в учебе. Для меня большая часть изучаемых предметов не является надобной.
Так ли это, спросила я у себя, или он просто за этими словами скрывает свою неспособность взяться за учебу, ввиду отсутствия душевного равновесия. Потеря сестры оказало на него сильное давление.