-Прыгаем.- Обреченно согласилась Эгира, этого упрямца и с вилами не переучить. Девочка недовольно ухватилась за шею мальчишки, забравшись ему на спину. Стыки между платформами были намного больше чем между плитами и, несмотря на ослабленную гравитацию в таких местах, Эгира не владела таким уровнем прыжков, чтобы с легкостью преодолевать пространство, поэтому, когда им нужно было разом пройти через этап платформы, ей приходилось пользоваться помощью Нара. Парень покрепче прижал ее к себе, и, оттолкнувшись, махнул через уровни плит.
Короткий режущий свист и их дома как не бывало. Тант отпустила шею напарника и недовольно фыркнула, отворачиваясь от него.
- Ни «спасибо», ни «пожалуйста».- Усмехнулся он, оглядываясь.- Это десятая?
-Да.- Эгира подняла голову.- Кладбищенская пустошь.
Подростки стояли на голом утесе, вдающемуся в море могильных плит. Зачем в загробном мире могилы? Сложный вопрос. Некоторые в академии говорили, что они открывают проход в мир живых через чье-то последнее пристанище, иные считали это напоминанием о том, что каждый в Акрополе когда-то был живым.
-Нет.- Девочка про себя мотнула головой. Они и сейчас вполне живые, просто существуют в другой форме. Смерть так же можно убить или ранить, только сделать это «немного» сложнее.
Бесконечные серые и почерневшие от времени надгробия наводили тоску, даже им, каждый день проживавшим в необычном «антураже», такой печальный вид был не по душе.
И зачем доктор выбрал десятую платформу? В академии же места полным- полно, почти целая плита.
Подул холодный колкий ветер, принеся с собой остатки пыли и сухих листьев, осень…
Девочка поежилась, ликуя по поводу собственной предусмотрительности, хотя бы шарф захватила.
-Ну тут и… апчхи! Пылища.- Потер нос Нара, рассматривая расстелившееся море камней.- И чего дальше то?
-Не знаю.- Честно призналась Эгира.- Он сказал быть тут через пятнадцать минут.
Напарник посмотрел на часы, обхватившие его запястье, работа какого-то мастера-демона. Без десяти девять.
-Похоже, нас надули.- Парень пнул камень, с удовольствием наблюдая за стремительным полетом глыбы.
-Вы все-таки пришли.- Позади студентов раздался спокойный и равнодушный голос преподавателя.- Молодцы.- Совсем без энтузиазма похвалил доктор Зельц.
Странноватый ученый спрыгнул с махины позади них и оттряхнул ноги одной рукой, вторая была затянута в смирительную рубашку. Девочка поглядела на него намного внимательнее, чем раньше. Рога на его голове явно не принадлежали мужчине, к тому же они, судя по опыту, были подвижны и сделаны из металла. А шепот души у него был похож на шепот смерти, если не учитывать хриплый хохот, то и дело прерывавший голос внутренней сущности. Повязка на глазу придавала преподавателю уже совсем бандитский вид, который вкупе со всем остальным только нагонял страху.
-А кто еще тренируется с нами?- Превозмогая себя, спросила девочка. Как бы она не храбрилась, при виде этого «демона» у нее внутри все сжималось от страха. Нара, кажется, напротив, заинтересовался этим субъектом.
- Со способностями сенсора в этом году поступило двое, учитывая тех, кто обучается на втором и далее, получается пятеро. Но…- Он повернулся к камню и кому-то свистнул.
Раздалось оглушительно хлопанье крыльев, Эгира уже приготовилась зажать уши, в ответ на крики Везара, но, ничего не услышала. Балансируя на самом краю утеса, завис демон. Демоненок. Подросток, может возраста Нара или старше. Темно-шоколадные волосы, загорелая кожа, и ярко, пронзительно зеленые глаза. На голове у него еще только пробились, загибаясь чуть назад, два рога. Крылья тоже пока не имели определенного цвета и размера.
-Это- подопечный профессора. Имени я его не знаю, а говорить он не может.- Флегматично развел руками доктор, доставая трубку из черного дерева.- Он присмотрит за вами, пока вы будете выполнять задание.
-А почему он не может говорить? У них же высокий уровень регенерации.- Эгира осторожно посмотрела в глаза беса, ей всегда казалось, что у настоящих демонов они красные, или черные, но никак не зеленые.
К счастью, парень, как и все черти, обладал отличной мимикой, он подмигнул смерти и оттянул ворот рубашки: на шее, там, куда он указал, пролегла черная полоса, метка.
-Парень был дважды проклят падшими, первый наложил на него запрет на полеты, а второй печать молчания. Но весь парадокс состоит в том, что накладывая одно проклятие, падший снимает другое.- Зельцберг осмотрелся.- Где еще один?- Он задумчиво хватился рукой за рог.