Нет. Она не сдастся, потерять веру, значит предать самого себя.
Эгира встрепыхнулась и сбросила с себя путы, ручки вновь зашевелились, хватая ее за волосы, но смерть начала яростно отбиваться от них, сжав зубы и гневно проклиная свою слабость.
Что-то тяжело стукнуло ее по голове, тело обмякло, больше не подчиняясь разуму, запертому внутри. Эгира только успела вытянуть руку, видя темную фигуру, дугой врезавшуюся в воду.
Раздался громкий всплеск, Нара нырнул в воду и взял за шиворот утопающего. Черт пойми с берега, кто это, но вытащить его, было обязанностью мальчишки. Головы двух подростков показались над поверхностью источника.
-Держись да… Эгира!?- Напарник мотнул головой и рывком вытащил ее на берег.
Едва он сделал это: все, врата, вода, лес – исчезли.
Ребята лежали на плите возле дома, под окнами собственных комнат.
Нара совершенно ничего не понимал, сначала она исчезла, а потом раскрылись странные врата, где мальчишка увидел кого-то мчащегося на старой развалюхе, лодка разлетелась в щепки, сразу после его появления и сущность попыталась плыть, но, то ли плавать не умел, то ли был слишком слаб, чтобы это сделать. Орудие прыгнул за ним в воду, а вытащил, кто бы мог подумать? Собственную повелительницу!
Эгира откашлялась от воды и резко села, случайно локтем ударив при этом напарника. Парень уставился на ее «окровавленный» вид и скрестил руки на груди.
-Если хочешь, можешь объяснить.- Сказал он.
Партнер было раскрыла рот, чтобы выпалить все… и застыла. За спиной Нара стоял Шециус, и грозил ей пальцем, покачивая головой: еще не время, мол.
Алая ночь
Парень уже минут двадцать сидел внизу, устало разглядывая шнурки остроносых туфель.
-Эгира. Это же просто прием в честь того что свет луны отразился под определенным углом, че ты там делаешь?
-А не тебя ли я ждала полчаса тому назад?- В ответ съязвила она.
Раздалась тяжелая поступь по ступеням, Нара поднял голову, чтобы узреть, наконец, на что его напарница потратила, столько, времени…
-Чего это ты так расфуфырилась? – Парень изумленно приподнял брови.
Эгира спускалась, приподняв полы многослойной, длинной юбки, будто только что смоченной в кровавом дожде. Сверху, напротив такого сложного церемониального подола была надета простая холщовая рубашка. Поверх нее девочка умудрилась затянуть бронзового цвета, клепаный корсет на задней шнуровке. Темно-рыжие волосы девочка стянула в тугой хвост.
-Ой, сам-то не лучше.- Тут же отпарировала напарница, кивая на официальный вид Нара: черный костюм с белой рубашкой и серьезный галстук. Волосы он против обыкновения не убрал.
Она преодолела последнюю ступеньку и усмехнулась, протягивая ему руку в перчатке, того же цвета, что и юбка.
-У нас, знаешь ли, вид ну никак не вяжется.- Орудие потер нос.- Подожди-ка.- Парень рукой приподнял подол напарницы. Девочка изумленно фыркнула.- Опять ботинки и брюки?- С укором поднял глаза он, и тут же получил подзатыльник.
-Мне в них удобно!- Эгира подняла его за шиворот.- Пошли уже!- Она поджала губы и потащила, очень резво, для такого сложного наряда, Нара на улицу.
-Ай! Подожди! Совсем съехала?!- Парень отбивался, как мог, но освободиться от стальных клещей смерти смог только тогда, когда они подошли к краю своей плиты.
Эгира как то тихо ослабила хватку и внезапно посмотрела на небо, только-только приобретающее характерный, густой красный оттенок.
Луна, восходящая над горизонтом, приобрела завораживающее, красноватое сияние, несмотря на то, что это был не наивысший пик ее силы, ребята очарованно остановились. Два дня, два дня этот свет будет питать всех черных жнецов, и сдерживать всю нечисть на Земле.
- Ну, начнем.- Эгира взяла напарника под руку, и смело шагнула на платформу смертей.
Удивительное зрелище представляет собой это место в знаменитую Алую Ночь, двухдневное действо, сопровождаемое гротескным освещением кровавой луны.
Почти вся плита, от академии на верхушке до отдаленных жилых районов украшена красными полотнищами с черными узорами и золотыми символами. На улицах и днем и ночью сверкают желтые огоньки, ведь весь фестиваль проходит в условиях кровавых сумерек. И тот, кто хоть раз был здесь во время главного события черных жнецов, всегда утверждал, что более удивительного праздника нельзя сыскать в целом Акрополе.
Всего на сорок восемь часов все смерти из угрюмых молчаливых сущностей превращаются в радостных, сияющих детей.