Мысли и вопросы, копошившиеся в голове, устало улеглись.
Что только что сделала Эгира? Неизвестно. Нужно будет спросить ее, когда они проснуться.
Холод разбудил его около трех часов утра, судя по наполовину неисправным часам на руке. Будто на могильной плите лежит. Ночью от Леты веяло если не ледяным, то хотя бы морозным ветром. Парень поежился, одежда поменялась на «дневной» облик, а потому стала совершенно сухой, но теплее от этого не становилось, Эгира же, каким-то образом не принявшая «человеческий» вид при свете дня, ничуть не просохла, да еще и сползла на землю, сжавшись в комок.
Нара устало вздохнул и вытащил куртку из под головы, поднимаясь. Он сонно продрал глаза и поднял напарницу с, веющих неприятной прохладой, камней.
Мальчишка снял с нее сырой плащ и выжал его в сторону с такой силой, что нити одежды затрещали, зато облачение стало намного суше. Юноша накинул куртку ей на плечи и, прислонившись к камню, прижал напарницу к себе, пытаясь согреть холодное тело смерти.
- Вот узнаешь, что такое воспаление легких, никакая регенерация не поможет, отличница. И мне еще с ней драться- женщина, черт тебя дери.- Прорычал он себе под нос, засыпая обратно.
Выход
Ночной город шумел электрическими красками.
Казалось, стоит лишь протянуть руку, и коснешься этих неестественных, режущих привыкшие к темноте глаза, огней. Машины проносились мимо, разбрызгивая, недавно бывшие дождем, лужи. К утру их не будет. Как только выглянет испепеляющее все на своем пути солнце, маленькие озерца на проезжей части исчезнут.
Сейчас, когда город готовился к скорым каникулам и прочей праздничной суете, на улице гуляло не так уж мало людей. Не обращая внимания на приятную теплую сырость, жители человеческого мира лениво щурились на яркие неоновые вывески, рассматривали листовки, сидели по кафе, смеялись или грустили, разговаривали или молчали. Чем еще могут заниматься люди?
Демон среди них впервые за свою жизнь не старался выделиться. Рога, хоть и с великим трудом, были спрятаны, но мальчишка все равно накинул капюшон на голову, что было великой редкостью. Ван осторожно сложил крылья под толстовку, найденную в рюкзаке, и запихнул хвост в штанину.
Юноша вел себя необычайно тихо и спокойно, рассматривая прохожих. Ярко-зеленые глаза блуждали от одного человека к другому, подмечая настроение, вид, рост, волосы- все, что угодно. Ван засунул руки в карманы. При повышенной влажности и тепле, от открытой кожи все равно шел пар.
Анабель следовала за повелителем, немного взволнованная таким расположением духа беса.
Демоны никогда себя так не ведут. Это сущности, всегда пребывающие в возбуждении, всегда живые и бодрые, иногда угрюмые и злобные, но тем не менее активные. Спокойствие и умиротворенность на них находили настолько редко, что обычно это считалось болезненным состоянием.
И Ван сейчас был спокоен. Во взгляде скользила задумчивость, связанная с одной единственной мыслью, затаившейся на самом дне невозможно черных зрачков.
Черт практически не касался людей, хотя обычно при передвижениях ученика Везара все пешеходы спешили прочь, даже среди сородичей он считался уж больно шумным, разрушительным и раздражающим. Так что же с ним произошло сейчас?
Если бы Анабель пригляделась чуть внимательней, то заметила бы, что Ван шепчет одни и те же строчки. Губы демона, обычно растянутые в самодовольной улыбке, легко шевелились…
« Тогда и тень умчится прочь
Почуяв нашу кровь»
Хоть убей - дальше не помнил.
Почему же эта смерть тоже пела эту колыбельную? Ее напевали в его роду уже многие поколения, и Ван слышал ее лишь один раз- при рождении. Кажется, его мать успела произнося эти слова до того момента, как его вышвырнули из деревни.
Бес вновь поднял голову, глядя, как живут люди. Он чуть повернул ее к орудию.
-Анабель…- юноша поднял глаза еще выше, к чистому, умытому дождем небу.- Ты помнишь свою земную жизнь?
Клинок вздрогнула.
-Я? Нет…
Ван кивнул, неожиданно удовлетворившись таким ответом.
-А я помню… совсем немного, обрывки,… кажется, тогда я прожил недолго.
Анабель вздрогнула второй раз за вечер. Помнить свою «человеческую» жизнь, было большой редкостью, так же как люди плохо помнили свои «перерождения».