«Следует отметить, — продолжает газета, — что вскоре после этого случая в Саперной слободке, который явился причиной удивительных слухов среди людей, Андриевская выехала из Киева. Кесесионова перестала навещать Андрийченко, и вещи больше не летали. Когда же в середине марта этого года Андриевская снова начала заходить к ним, снова у них начались по ночам стуки, начали летать разные вещи, о чем они и уведомили Институт. Считая, что Институт уже сделал выводы из этой истории, мы обратились к его директору В. И. Фаворовскому и попросили его поделиться с нами своими выводами…»
Газетный отчет упоминает тогдашнего инспектора уголовного розыска Нежданова. Спустя 40 лет после тех событий исследователям феномена удалось его разыскать. Рассказ инспектора Нежданова дополняет газетную версию.
— Осенью 1926 года в субботний вечер (около 19 часов) в Управление милиции Киева поступило телефонное сообщение от начальника райотдела милиции, что в одном из домов, находящемся в Саперной слободке, происходит что-то непонятное, имеет место самопроизвольное передвижение предметов, и он просит срочного приезда представителей милиции. Прибыв на место, мы увидели очень большое скопление народа вокруг двора деревянного дома (во двор милиция людей не пускала).
Войдя в дом, начальник райотдела доложил, что в его присутствии имело место самопроизвольное передвижение предметов, как, например, чугунков и дров в русской печке, медного кувшина, стоявшего на мраморном умывальнике, и других.
Случай как для меня, так и для других работников милиции был настолько несуразным, что поверить было трудно. Стали тщательно осматривать кухню, комнаты — нет ли каких-нибудь тонких проволочек, которыми можно было бы незаметно передвинуть кастрюли и другие предметы, но ничего не обнаружили. В доме, кроме хозяйки квартиры (возраст около 50 лет), ее взрослого сына и квартирантки — жены инженера Андриевского (возраст 32 года), была и гостья Кесесионова (возраст более 50 лет).
— Уже когда я сидел в столовой этой квартиры, — продолжал вспоминать инспектор уголовного розыска, — при мне слетела на пол медная (из снарядной гильзы) кружка с водой. Так как мы — представители власти — никак не могли объяснить народу и себе это происшествие, но боялись, что среди собравшегося населения могут быть серьезные инциденты, поскольку одни считали, что это чудо, а другие доказывали, что это шарлатанство, я был вынужден пригласить с собой в гормилицию знакомую хозяйки дома — соседку, которая, как тогда казалось, влияла на всю эту историю. Тем более что она меня как бы с угрозой предупредила, чтобы я осторожно сидел за столом в столовой, иначе может упасть люстра. В ответ мною ей было заявлено, что люстра не упадет (и не упала).
За ее приглашение в гормилицию я получил соответствующий нагоняй от прокурора из Киева. Но я был удовлетворен тем, что после моего отъезда с этой женщиной в доме в Саперной слободке воцарилось спокойствие. Однако через какой-то промежуток времени при посещении указанной соседкой этого дома и встречи ее с Андриевской опять предметы стали прыгать. Этим происшествием в Киеве, насколько я помню, занимался профессор Фаворовский…
Рассказ инспектора уголовного розыска интересен не только описанием феномена, но и тем, что против полтергейста применялись те же методы, посредством которых решались тогда в Советской России все проблемы: милиционеры оцепили дом, устроили в нем обыск; начальник (очевидно, чтобы поразить или напугать невидимого врага) принялся стрелять в стену; а в довершение всего присутствовавшая женщина, по сути первая попавшаяся, была задержана и передана в ГПУ.
Безусловно, эта сторона дела характеризует скорее политические нравы той эпохи, нежели сам предмет нашего обсуждения, но отмечу главное: и тогда, 90 лет назад, милиция, исчерпав все свои средства, сделала единственное, что ей оставалось, — передала непонятное дело ученым. В данном случае — в Институт судебной экспертизы.
Что касается попыток милиции решить проблему своими средствами, то началось это так: ставится задача найти виновного и уличить его. Такой обвинительный уклон не должен удивлять, если принять в расчет саму направленность этого органа, а отсюда и неизбежные психологические стереотипы его сотрудников.
Такой уклон присутствует почти в каждом деле о полтергейсте, когда пострадавшие рискнули пригласить на помощь милицию, которая к таким ситуациям абсолютно не приспособлена. Примеры? Пожалуйста!