— Ни в какую мистику наше ведомство, понятно, не верит. Нам нужны мотивы, факты, доказательства. Делом Саши Кагина у нас занимаются два опытных работника — капитан Н. Курдов и старший лейтенант Л. Скурат. Зная, какой огромный интерес среди населения вызывает это дело, наши товарищи подошли к нему с особой внимательностью: опрошены многие свидетели, собраны различные вещественные доказательства. Есть многое, но нет, пожалуй, главного — признания человека, который по болезни, из желания или по каким-то иным причинам организовал пожары. Установить его личность — наша задача, и мы ее в ближайшее время решим. Сегодня есть только подозреваемый, а этого недостаточно.
Говоря о том, что главное, что ему нужно, — это признание подозреваемого, милицейский начальник не оговорился. Он сказал то, что думал, и не имел, видимо, причин скрывать это. Представление, будто признание подозреваемого — главное и достаточное доказательство его вины, легло, к сожалению, в основу действующего УПК РФ, хотя подобная практика была многократно осуждена в СССР с самых высоких трибун и со страниц печати. В сознании сотрудников правоохранительного аппарата она, получив поддержку законодателя, теперь живет и здравствует.
Доказательства, которое так хотел получить подполковник, — признание подростка — он все же не добился.
— Я так и знала, что вы все свалите на моего сына, — заявила мать Саши следователю. — Я не согласна с этим. Мальчика своего я не разрешу допрашивать.
То, что мать-учительница знала тогдашние законы и оказалась непреклонной, избавило ребенка от психологической травмы, которой не смог избежать Сашин сверстник Алеша Рощин из-под Клина.
Впрочем, при желании, а оно у правоохранителей было, раздобыть «доказательство», как оказалось, не составляло труда. Вскоре Вячеслав Чернов демонстрировал его в своем кабинете. Положив в пепельницу кусок ткани, он сначала смочил его каким-то реактивом, затем посыпал порошком, после чего лоскут ярко вспыхивал. При этом подполковник оглядывал присутствующих с победным видом, поясняя, что чудодейственный состав предоставил ему Донецкий институт физико-органической химии. Впрочем, Чернову, возможно, и не стоило обращаться так высоко — в академический институт: каждый, если он хорошо учился в школе, помнит этот опыт по начальным урокам химии.
Как бы то ни было благодаря столь убедительному эксперименту, возведенному в ранг доказательства, двухтомное уголовное дело о поджогах в семье Кагиных, проживающей в Енакиеве, было завершено, «объяснение» возгораний найдено. Подозреваемый возраста уголовной ответственности не достиг, а потому дело с облегчением сдали в архив.
Конечно, незнание всегда имеет некоторое преимущество. Знай милиционеры в Енакиеве, что случаи огненного полтергейста не так уж редки, неизвестно, как бы еще пришлось им закрывать это уголовное дело. И действительно, в том же году подобным феноменом занимались их коллеги в северном городе Сыктывкаре и на самом юге — в Самарканде. В последнем случае предметы вспыхивали в присутствии 10-летней девочки.
К счастью, милицейское объяснение событий в Енакиеве оказалось не единственным. Свою попытку истолковать происшедшее сделали и медики. Что же сказали они?
Медицинский аспект полтергейста
Игорь Кезик, 12-летний мальчишка, житель деревни Владимировка Лискинского района, в феврале 2003 года стал знаменитостью — по крайней мере, в пределах Воронежской области. В его присутствии мебель сама двигалась по комнате, предметы полегче резво летали, посуда билась, лампочки вспыхивали и перегорали, даже если во всей деревне электричество по воле энергетиков напрочь отсутствовало, утюг раскалялся, не будучи включенным в розетку, радиоприемник ловил неведомые станции, передающие манифест Александра Пятого по случаю вхождения в состав Российской империи государства Сиам.
Буйство мебели достигло таких размеров, что отчаявшийся отец Игоря вызвал милицию. Та пришла, посмотрела и ушла — борьба с потусторонними существами в ее задачи не входит. Тогда настала очередь медицины. Игоря привезли в детское отделение психиатрической больницы, где теперь уже врачам и медсестрам пришлось столкнуться с феноменом. В палате тумбочки и кровати принялись ходить ходуном, а шприцы, вата и медикаменты слетали с процедурных столов на пол.
Случай привлек к себе внимание общественности, о нем писали в воронежской прессе, местное телевидение подготовило и показало несколько репортажей как из Владимировки, так и из психиатрической больницы. Явление однозначно трактуется журналистами как полтергейст, медики же в высказываниях сдержанны, памятуя о врачебной тайне.