Но вернемся к Полонским. Едва ли не каждую ночь у них в доме теперь стучали — в окна, в дверь. Помещик, взяв топор, открывал. Но в дверь стучали уже будто бы с внутренней стороны. Полонский часто отсутствовал: надо было следить за валкой леса. Закрытая за ним дверь сама собой открывалась, открытая — захлопывалась. И почему-то пропадали книги.
Но вдруг нашлась книга Парацельса, по которой избавлялись от всех других напастей… С загнутой страницей, как будто бы объяснявшей и эту напасть: «Есть в нашем поразительном мире некие полуматериальные сущности — достаточно эфирные, но в действиях своих подражательные».
Странное позвякивание как будто походило на звук подсчета монет в Тверском банке, куда заезжал Полонский с лесоповала. Где-то и в доме считали деньги, как в банке, и топорами работали, как на лесоповале? Поди разберись!
Как-то в отсутствие помещика, когда уже светил полный месяц, попросилась на ночлег цыганка с озябшими цыганятами, уселись пить чай. Видя, что хозяйка на сносях, цыганка спросила, как собираются назвать ребенка, заговорили о детях: мол, «имечко — что медаль, да с обратной стороны ее видит не каждый». Раздался словно «громкий шлепок», каким наказывают детей, который хозяйка не только услышала, но и почувствовала.
Цыганка говорила о том, что имя может уберечь ребенка, а может и обидеть, но теперь хозяйка вслушивалась, как с разделочной доски на столе доносится стук ножей. Впрочем, вскоре она стала записывать, чтобы не позабыть. И может быть, записанное и потерялось бы, но цыганка-то и спасла дом от нашествия полуматериальных сущностей.
«Назвать Антоном — станет послушным и сделается отцу помощником… А вот Григорием — будет непослушным, — бормотала цыганка. — На Дениса пойдет везение. Захара не успеет хозяин поставить на ноги, поскольку уже немолод, а тот и женится, да на вдове с ребятами». Забили часы. Как в ответ простучало из сундука. Хозяйка писала дрожащей рукой: «Анной назвать — будет утешительница. Еленой — может полюбить несчастного, убогого. И Софьей лучше не называть, потому как останется в одиночестве».
Стучали на разделочной доске, приподнялась, хлопнула крышка в погреб, цыганята испуганно заплакали. И тогда цыганка откинула крышку, положила колоду карт на ступеньку лестницы в погреб и, сказав что-то, закрыла. Стук прекратился. «Книги-то твои им скучно читать, — бормотала она над разделочной доской, глядя в окно на месяц. — Свет месяца, цыганского нашего солнца! Как тупишь у поссорившихся цыган ножи, так пусть затупятся и на этой доске». Заглянула под крышку в погреб: «Нет уже карт! Теперь игра пойдет… В положенном месте, где-то там… У черта на куличках…»
А ведь у черта на куличках — это было конкретное место — уже упомянутая богадельня храма Всех Святых на Кулишках, куда еще в 1666 году «вселились черти и сотворяли там зело пакости». В книге «Крылатые слова» С. Максимов рассказывает: в 1666 году демон-невидимка объявился в Москве, в богадельне на Кулишках, что размещалась близ Ивановского монастыря. Сохранились летописные источники, повествующие об этом.
«В женской богадельне появился демон и никому не давал покоя ни днем ни ночью: стаскивал с лавок, с постелей, по углам кричал и стучал, говоря всякие нелепости. На борьбу с ним вышел старец Илларион из города Суздаля и начал одолевать его обычным способом молитвы. Но лишь начнет вечернее чтение, бес с полатей кричит: «Не ты ли, калугере, пришел выгонять меня?» Начнет старец ночью читать молитвы на изгнание беса, а черт кричит ему: «Еще ты и в потемках расплакался!» И крепко застучит на полатях, и устрашает: «Я к тебе иду, к тебе иду».
Но Илларион был столь незлоблив, что вскоре даже сам враг похвалил его: «Хорошо этот монах перед Богом живет», и в заключение неравной борьбы принужден был сознаться, что зовут его Игнатием, что он «был телесен и княжеского рода», но мамка послала его к черту; а из богадельни он выйти не может, так как не по своей воле пришел сюда…» Несмотря на это заявление, дух через несколько дней вдруг прекратил свои переругивания с Илларионом и куда-то из богадельни сгинул. Так все и стихло.
И в доме у помещика Полонского сделалось тихо. Где-то играли в карты? Кто? Невидимые существа, элементалы (как называют их некоторые оккультисты). Стюарт Гордон утверждает: «Считается, что отношения человека с ними — и тесные, и отдаленные. Если хорошо относиться к ним, то они помогают людям, но — очень капризны, требуют к себе уважения».
Зачем ты пришел, «шумный дух»?
А вот другие, современные истории.