На этом дикие события дня завершились. Кезины и Кутукова, обсудив такие чудеса, направились по домам. Уверен, поздоровайся с ними по дороге трехголовый баран, обошли бы, не заметив. Слишком уж много сногсшибательных происшествий обрушилось на их головы.
Народ в Аскизе веселый и упертый, не верующий ни в Бога, ни во власть, которая где-то очень далеко. Это Восточная Сибирь, один из самых глухих ее углов. Но приключившееся сильно повлияло на мироощущение здешних жителей. Одни вспоминать о случившемся вообще не хотят, другие откровенно боятся.
— Ты про это не пиши, а не то черти привяжутся! — полушутя-полусерьезно советовал журналисту деревенский участковый. И он имел на это веские основания.
Через несколько дней относительно безобидные чудеса закончились, и началась форменная бесовщина.
13 сентября Эрна Роот, хлопотавшая по хозяйству, увидела летающие пачки стирального порошка. Потом поднялось в воздух и выплеснулось на пол ведро с помоями. Около полудня Эрна закончила крутить мясо и отдала мясорубку сыну. Егор вымыл ее, собрал и уже пытался положить на место, когда она начала вырываться из рук. Мать видела, как сын борется с железякой, но та выскользнула и с треском приземлилась на веранде. Когда Эрна подошла ближе, то увидела, что мясорубка сама собой раскрутилась и аккуратно разложилась деталь к детали. Испуганная, побежала к Кезиным. Но когда выходила на крыльцо, лежавшая во дворе лопата поднялась и со всего маху ударила женщину. Безобразная мокнущая язва украшает ее руку до сих пор. А ночью умер хозяин дома…
Георгию Дубровину едва исполнилось 40 лет, был он здоров, как бык, и очень вынослив. Жил с Эрной гражданским браком, не пил особо, не буянил. Накануне пришел домой, не сказав ни слова, выслушал сообщение, что «это» опять взбесилось, поужинал, завалился спать. И не проснулся.
— В доме был беспорядок, все стекла выбиты и занавешены одеялами, — вспоминает Галина Михайлова, фельдшер скорой помощи, приехавшая по вызову. — Дубровин лежал на кровати. У него были расширенные зрачки, и тело только начало остывать. Я так и не смогла определить, от чего, собственно, он умер.
К тому времени историей заинтересовались местные газеты, радио, ТВ и, наконец, аномальщики из Минусинска. Они-то и потребовали вскрытие. Почти через месяц после похорон власти провели эксгумацию. Бывший хирург, нынешний патологоанатом Артур Пельцер написал в заключении: «…при имеющемся состоянии внутренних органов не было причин для смерти, то есть Георгий Дубровин должен был жить».
Вскоре после смерти Георгия тяжело заболел Николай Кезин. Третьего ноября его госпитализировали в центральную республиканскую больницу Хакасии, где он и скончался. В том же году умер его сын. После семьи Роот это были самые активные участники странных событий…
30 сентября 1994 года Егор с матерью сидели на кухне. Вдруг одно из поленьев взлетело и с размаху ударило мальчика в лоб. Он упал без сознания. Через час начался острый приступ удушья. Перепугавшаяся мать потащила сына в поселковую больницу.
— Все в порядке, здоровый парень! — обнадежили ее там.
Шестого октября у Егора опять случилось несколько приступов. К тому времени в доме дежурили аномальщики из Минусинска. Они-то и рассказали, как это выглядело. Егор застывает неподвижно, у него краснеет лицо. Потом по телу пробегает судорога, и он падает навзничь. Мальчика начинает трясти, он ни на что не реагирует… Продолжается приступ 3–5 минут. Как-то ночью он стал страшно биться во сне и кричать: «Отстаньте от меня! Не душите!» Перепугавшаяся мать разбудила его, а на следующее утро заметила на шее сына синяки и царапины. Ну не сам же он себя во сне душил!
Все это не могло пройти бесследно для психики мальчика. Он стал дерганым, нервным. Пытался покончить с собой: «Лучше я уйду, как отчим! Всем легче станет». Егора положили в детскую психиатрическую лечебницу. Пока его лечили, дома пару раз взлетали веники и ведра. Обычная матерчатая сумка пошутила с Надеждой, «прошагав» из угла в угол комнаты, после чего девушку увезли в больницу с истерическим припадком. Потом Егор вернулся домой. Раньше неплохо учившийся, после больницы он успевал так слабо, что его перевели во вспомогательную школу.
Последние признаки чертовщины в «нехорошем» доме появлялись в феврале 1995 года. Потом все вроде бы стихло. Что сегодня? Зинаида Кезина после смерти мужа и сына ничего уже не боится. Егор Роот вырос, дергается от малейшего резкого звука. Свою вспомогательную школу он забросил, из дома не показывает носа и не отходит от матери. Сейчас они живут в том же доме в соседней квартире. Их квартира, где происходило буйство непонятных сил, юридически принадлежала Дубровину, и ее отдали другому человеку, но тот в нее не переехал. Люди откровенно боятся. И тому есть очень веские причины.