В этот же момент юноша притормозил, опустил булыжник на уровень живота и, не демонстрируя никаких признаков страха, продолжил сближение.
— Простите! — Играл с судьбой посыльный.
— Заткнись! — Уже в один голос рявкнули здоровяк с покорителем.
Подойдя вплотную к Амбалу, юноша швырнул булыжник, прямо тому под ноги и опустившись перед ним на колени, покорно склонил голову…
— Что? Что ты делаешь? — Не понимая чего хочет Скиталец, занервничал здоровяк.
Покоритель никак не реагировал, просто продолжал стоять на коленях в ожидании своей участи…
— Какого черта? — Праведно возмутился Амбал.
Ответа не предвиделось…
— Что ты делаешь? — Не выдержал здоровяк и схватив его за шиворот поставил на ноги. — Я спросил, что ты делаешь?! — Уже не сдерживаясь, орал он на него.
— А ты? — Всего одним вопросом утихомирил его покоритель.
На самом деле, Скиталец действовал отнюдь не безрассудно безрассудно, а, наоборот, приводил Амбала в чувства. Когда юноша повернулся к нему спиной, то проверял его на агрессию; побежав на него с булыжником, он пытался его спровоцировать; и, в самом конце, предоставив свою голову ему на растерзание, он вынудил здоровяка прийти в себя.
— Извините! — Не сдавался чересчур усердный курьер.
— Да, это — Скиталец. — Ткнул в юношу пальцем здоровяк недовольный тем, что его заставили осознать свою неправоту.
— Благодарю. — Учтиво поклонился им курьер и, развернувшись, отправился восвояси.
— Стой! — Догнал его Амбал. — Я пойду с тобой.
— Ч… Что? — Опешил посыльный. — Вы… Вы не можете.
— Посылка у тебя с собой?
— Н… Нет. — Судорожно сглотнул тот.
— Ну вот, я вместе с тобой за ней и схожу. Даже донести помогу. — Самозабвенно сочинял здоровяк на ходу.
— Но… Вы не можете! — Отчаянно сопротивлялся посыльный.
— А я говорю, что могу. — С нажимом произнёс Амбал, хватая его за предплечье.
— … — Впал в ступор курьер.
— Пошли. — Потащил Амбал посыльного в том же направлении, куда тот ранее пытался уйти.
Скиталец же остался на месте, задумчиво провожая взглядом уходящих. Он не стал ничего говорить Амбалу, посчитав, что тому сейчас может пойти на пользу прогулка, или же общество несчастного посыльного.
— Почему ты ходишь в лабиринты? — Раздался за спиной покорителя голос Мики.
Шаги юной особы были такими тихими, что её появление стало для него неожиданностью, а сказанное и вовсе обескуражило…
— Ничего себе вопросик…
— Можешь не отвечать, если не хочешь. — Миновав Скитальца, Мика направилась к валуну Амбала, будто там мёдом намазано.
Вскоре, однако же стало понятно, что её интересовал вовсе не валун, а охапка сухих веток. Видимо, у костра заканчивалось топливо, и юная особа пришла пополнить ресурсы. Выглядела она разбитой и уставшей, а её вопрос был всего лишь попыткой отвлечься…
— Я… — Решился всё же на ответ Скиталец, поскольку чувствовал себя ей обязанным. — Я хожу… Нет, я ходил, чтобы найти кое-кого.
— Кого? — Обернулась заинтригованная юная особа и жестом пригласила его к костру.
— Наставницу. Она потерялась в одном из лабиринтов.
— Хмм… — Задумалась Мика, подбрасывая ветки в “целебный” костер. — Наставницу? Как ты её потерял? — Закончив с костром, юная особа села на своё прежнее место у дерева.
— В лабиринте можно попасть в место, из которого нельзя выбраться. — Последовав её примеру, приземлился Скиталец под соседнее дерево. — Самое ужасное, что попав туда люди не умирают, а близкие пытаются их найти. Если же им это удаётся, то они оказываются в той же ловушке, из которой нет выхода. Другими словами, того кто потерялся, уже не спасти…
— Так и случилось с твоей наставницей? — Спросила Мика.
— Возможно… В тот раз, я потерял сознание, и меня вынесли из лабиринта. Так что я не знаю, что именно тогда произошло.
— Почему ты так часто теряешь сознание?
— Ничего не часто. — Обиделся юноша. — Почему ты бледная? — Заметил покоритель, что собеседнице нехорошо. — Ты что, снова пытаешься вспомнить? — С подозрением посмотрел он на неё.
— Нет. Я просто устала… — И глазом не моргнув, соврала ему юная особа.
Скиталец уже не раз видел такое: упертые как бараны люди всегда долбятся головой в глухую стену. Чтобы им не говорили, какие бы доводы не приводили, они никогда не остановятся и будут продолжать пытаться вспомнить тех, кого потеряли. В принципе, желание вспомнить родных людей похвально, но в лабиринте это непозволительная роскошь.
— Ты помнишь, что у тебя есть одно желание. — Решил хоть как-то отвлечь её Скиталец.